– Давно звоните?
– Давно, давно, Андрей Дмитриевич, – засуетились за соседней дверью, и все трое изумленно на нее уставились. Загремели замки, засовы, цепочки и перекладины, дверь приоткрылась, и в нее уставился одинокий блестящий глаз.
– Арестуйте их, Андрей Дмитриевич, – затараторили за дверью. – Они уже здесь полчаса болтаются и безобразничают.
– Мы? – удивилась Клавдия. – Мы безобразничаем?!
– И безобразничают, – подтвердил голос. – И звонят, звонят, как бы не стянули чего у вас, я уж хотела милицию вызывать, а тут вы подъехали, я в окошко глянула, ну, думаю, Андрей Дмитриевич сам разберется…
– Я разберусь, – подтвердил Андрей, открывая свою дверь.
– Спасибо, Тамара Васильевна. Заходите, мартышки!
Почему-то иногда он звал их мартышками.
– Как же вы их в квартиру-то пускаете? – пуще прежнего заволновалась Тамара Васильевна. – Бродяжек этих? Может, милицию вызвать?
– Милиция уже прибыла, Тамара Васильевна! – объявил Андрей, заходя в квартиру. – Спасибо, не волнуйтесь!
Он закрыл дверь и, не глядя на девиц, таращившихся на него в изумлении, стал стаскивать ботинки.
– Бдительность, бдительность и еще раз бдительность, – пробормотал он, отыскивая тапки. – Они все сорок четвертого размера, и большинство из них почему-то на левую ногу. Вам какие больше нравятся, мартышки?
– Андрюш, а что это такое было? – спросила Таня с любопытством. Потом наклонилась и поцеловала брата, лежащего животом на полу, в макушку. Он что-то выуживал из-под шкафа. – Ну там, на лестнице?
Андрей вытащил пыльную тапку.
"
"– Смотри-ка, правая! – удивился он и поднялся, отряхивая джинсы. – Что? – спросил он. – А… Это Тамара Васильевна, соседка. Ильины два года назад ее выписали. Из Канска. Она там на поселении с одна тыща девятьсот тридцать девятого года жила. В Москве никому, кроме меня, не доверяет. Целый день караулит под дверью, боится, что придут забирать. У нее на этот случай даже мешочек приготовлен, со всем необходимым для этапирования. В уголке лежит, в коридоре.
– Ты что? – спросила Клавдия.
– Шутишь? И посмотрела на Таню.
– И не думаю даже. – Андрей пожал плечами и пошел в кухню.
– Вечно у тебя фантазии какие-то, Ларионов, – пробормотала Таня. – Некачественные.
– Есть хотите? – спросил Андрей негромко.
Сейчас картошки нажарим. Будете?
– Будем, – отозвалась Клавдия неуверенно и снова посмотрела на Таню. В Андреевой квартире она чувствовала себя неуютно.
– Тапки только обуйте, – посоветовал Андрей из кухни. – Холодно очень, и не убирался я давно.
