Глупо?
– Да я же не предлагаю такого идиотизма!! – Дима выкрутил руль и неизвестно зачем подрезал громадный, черный, похожий на океанский лайнер, представительский “Мерседес”. Взвизгнув тормозами и дрогнув бронированным телом, “Мерседес” подался вправо, и Ольга взглянула на Диму сочувственно. Она его понимала.
– Хорошо, что зеленый включился, – сказала она. – А то бы он сейчас выскочил тебе морду бить.
– Я бы не дался, – процедил Дима сквозь зубы.
– Дима, мы совершенно не собираемся на каждом шагу демонстрировать тебе, что ты никуда не годный салажонок.
Это ты сам выдумал и теперь маешься, обсасываешь эту мысль со всех сторон. Ты ее выплюни к черту и больше не обсасывай. – Ольга решительно закусила яблоко, которое только что предлагала Диме. Он сбоку быстро взглянул на нее, удивленный ее проницательностью. – Ты талантливый мужик и скоро сам поймешь, как много ты можешь, но есть вещи, которые приходят только… с опытом. Ничего нет ни страшного, ни зазорного, если ты этого пока не то что не понимаешь, а не чувствуешь.
Ты работаешь всего… сколько? Полгода?
– Восемь месяцев, – сказал Дима, польщенный тем, что Ольга назвала его “талантливым”.
– Ну и перестань на всех дуться. Ларионову хуже всех, на него еще и начальство давит не переставая, поэтому ему с тобой носиться некогда. Это только в кино старые молодых учат и опыт передают. Смотри, слушай, запоминай, и все будет отлично. Ладно бы ты дурак был или лентяй, а ты ведь у нас умненький, сообразительный, быстрый… Самое главное, не выдумывай ничего…
К дому Василькова они подъехали совершенно помирившимися, но потом на Диму опять напало раздражение.
Ольга оказалась совершенно права. Никто и не усомнился, что они пришли по поручению страховой компании, в которую Юрий Петрович обратился незадолго до смерти. Мило и сочувственно улыбаясь, Ольга моментально выведала все, что им было нужно, начиная от имени врача, у которого Юрий Петрович лечился, и кончая адресом больницы, в морг которой его увезли.
Дима в одиночестве маялся в огромной гостиной, перекладывая из стороны в сторону блестящие папки, взятые для отвода глаз, а Ольга что-то тихо и проникновенно говорила жене Василькова. В открытую дверь кабинета было видно, как вздрагивали безупречные плечи жены и как Ольга поглаживала холеную ручку, на которой взблескивали бриллианты. Дима чувствовал себя ненужным.
– Хотите курить? – спросили рядом с ним, и от неожиданности он выронил свои папки.
