Первой в ее списке была Мила Гольдина.
Ольга приехала к ней довольно рано, она только-только проводила в школу детей.
В квартире был беспорядок, но не стойкий, как поняла Ольга, зыркнув по сторонам наметанным женским глазом, а такой… новообретенный. Как будто у хозяйки в последние несколько дней все валилось из рук. Впрочем, скорее всего так оно и было.
– Я сейчас сварю кофе, – не глядя на Ольгу, сказала Мила. – Хотите?
– Хочу, – согласилась Ольга.
Морщась, Мила сдвинула в сторону грязную посуду и стала сыпать кофе в медную армянскую турку.
– У вас курят? – спросила Ольга, без приглашения пристраиваясь к столу. – Вообще говоря, я могу потерпеть…
– Не надо терпеть! – возразила Мила с досадой и сунула ей пепельницу в виде бело-розового кролика. На пузе у кролика была пристроена корзина, в которой нужно было тушить окурки. Это была замечательная, вполне мещанская пепельница, не похожая ни на одну вещь, которую Ольга видела до этого в квартире Мерцаловых.
Очевидно, при всем родстве душ и необыкновенной дружбе они были очень разными людьми – Гольдины и Мерцаловы.
В молчании они подождали, пока вскипит кофе.
– Что вы хотели у меня спросить? – Мила разлила кофе в чашки. – Мне в двенадцать уже за ребятами ехать, так что…
– До двенадцати я управлюсь, – сказала Ольга, стараясь быть как можно более приветливой. Собственно, ее интересовал только один вопрос, но в лоб задать его она не могла.
– Расскажите мне о Сергее Мерцалове, – попросила Ольга, глядя в бледное лицо. – Просто расскажите, что помните.
"
"– Господи, зачем вам это? – Милу даже передернуло. Как будто в сильном ознобе она потянула рукава свитера, чтобы спрятать в них руки, и так, рукавами, взяла чашку. – Он был близким человеком, понимаете? Для нас это… катастрофа… то, что случилось. Мы с Сашей…
– Вы работаете? – перебила Ольга.
– Нет. Я работала до тех пор, пока не появились дети. Я медсестра. Мы с Сашкой поженились после того, как он два месяца отработал на практике в нашей больнице. А потом мы решили, что мне лучше не работать.
Бабушек нет. Сашина мама давно умерла, а моя далеко, под Рязанью. У нее там дом, сад… Бросить все это она не может, ну а мы что ж… заставлять ее мы не стали… Да мне и не хочется на работу на самом деле. Сашкиных денег нам хватает, а я здесь, – она обвела взглядом кухню, – вполне на месте.
Мила Гольдина была красивой женщиной. Высокая, наверное, вровень с мужем, статная – не слишком худая и не слишком полная, очень уютная.
