– Ты заказал столик несколько недель назад?
– Нет, – еще сильнее смущается, выглядит при этом мило, – воспользовался связями. Иногда же можно?
Корнилов отодвигает стул, чтобы я смогла сесть, сам обходит и садится напротив. Столики здесь круглые и довольно маленькие. Мои колени то и дело касаются колен Миши."
"– Здесь уютно, – решаю приободрить старшего следователя.
– Правда, нравится?
Киваю и скромно улыбаюсь.
Мишку повысили месяц назад, и он приглашал отметить. Но у меня заболел Арсений, я не смогла.
В помещении интимный свет.
Он делает черты лица мягкими и соблазнительными. Корнилов улыбается загадочной улыбкой и не сводит с меня глаз. Смущает.
Потому что пять лет, пять долгих лет Миша ухаживает за мной и надеется на что-то большее.
Нет, разумеется, я знаю, что периодически у него бывают короткие романы, когда наши «отношения» заканчиваются моим категоричным отказом.
Однажды я сильно ему нагрубила. Это было два года назад. Я случайно увидела в сети фото Аверина с его женой и сорвалась.
Разозлилась страшно.
В ту ночь еще у Арсюшки поднялась высокая температура, и мы по скорой поехали в больницу. А на той фотографии мажор улыбался, обнимал свою красивую жену. Выглядел счастливым, когда я с красными от слез и бессонницы глазами пыталась успокоить орущего двухлетнего ребенка.
– Как Арсений? – вырывает меня из мыслей. Не сразу и вопрос расслышала. На имя сына только среагировала.
– Замечательно.
«С отцом как бы познакомился», – про себя договариваю.
– На карате ходит. Ему очень нравится.
«И тренер у него – Стас Аверин. Круто, правда?» – снова с ехидством зудит в голове.
Беру бокал с водой и выпиваю до дна. Во рту пересохло адски, а губы покрылись трещинами.
– Арсений – славный мальчишка, – Корнилов задумчиво говорит и крутит в руках столовый прибор.
Заказанную еду никак не несут – полная посадка, а мне до чесотки хочется уже чем-то заполнить рот и занять руки.
Когда мы остаемся с Корниловым один на один и поднимается тема моего сына, я чувствую какую-то вину перед Мишей.
Наверное, старший следователь догадывается. Обо всем. А мне стыдно за свою глупость, за доверчивость, за наивность. На итог не жалуюсь, но щеки вспыхивают, когда ловлю на себе его взгляд. Он несколько осуждающий, хотя Мишка и словом не обмолвился на мой счет.
Михаил до зубного скрежета правильный и честный. Дед – генерал, отец – полковник, мать – заслуженный педагог.
– Думаю переводить его в другую школу, – ненавязчиво говорю и глазами стреляю в Корнилова.
