Но мы договорились, что я отдамся ему один раз, и сразу после этого я решила уйти. Но он закричал, что хочет меня еще. И во второй раз уже действительно… изнасиловал. Я не знаю, почему он так поступил.
— Может, ты дала ему понять, что близость с ним была тебе отвратительна?
— Она не была отвратительна, — прошептала честная Мара, потупив глаза.
Лицо Джоко помрачнело.
— Ну да ладно, — сказал он. — Теперь-то уж все позади. Давай-ка лучше посмотрим, как нам починить твою одежду.
Он достал иголку, катушку ниток и маленькую коробочку с разнообразными пуговками.
От помощи Мары Джоко отказался, заявив, что с детства прекрасно шьет. Он уселся в кресло, скрестив ноги, и принялся за работу."
"Мара с улыбкой разглядывала стоявшую в жилище Джоко маленькую мебель, в том числе крошечную, почти детскую кроватку.
— Похоже на кукольный домик, — пробормотала она.
Джоко посмотрел на нее поверх очков.
— Не смей издеваться надо мной. Я не кукла. Я взрослый, нормально развитый мужчина — правда, последнее тебе придется принять исключительно на веру.
— Да, до меня уже дошли слухи об этом, — отшутилась Мара.
— Значит, шутить ты еще способна. Это хорошо. Но займись пока лучше своими волосами. Там, возле раковины, есть зеркало и расческа.
Когда Мара взглянула на себя в зеркало, она ужаснулась: лицо бледное, волосы свалялись, в глазах застыл ужас. С помощью маленькой расчески ей удалось более или менее привести волосы в порядок.
— У тебя под челюстью уже проступил синяк, — заметил Джоко. Он слез с кресла, достал из одного из ящиков баночку с гримом и протянул Маре.
— Можешь взять ее себе. Будешь замазывать? Господи, почему ты такая светлокожая? Ведь большинство цыган смуглые как черти.
— Мой отец был гаджо, моряком, — объяснила Мара. — Мать сбежала с ним, а когда он ее бросил, вернулась в кумпанию.
— И с тех пор, наверное, стала изгоем? Я вообще удивляюсь, как они приняли ее назад.
— Она была прекрасной гадалкой. Но в таборе обращались с ней ужасно… — В голосе Мары зазвенели слезы. — Когда она умерла от воспаления легких, они выкопали в картофельном поле глубокую яму и там ее похоронили.
Говорили, что она недостойна лежать на кладбище.
— И поэтому ты сбежала?
— Нет, они сами выставили меня. Яддо, мой дед, страшно разозлился, когда я сказала, что не выйду замуж за старика, которому они хотели отдать меня в жены. Они избили меня и бросили голую в канаву.
Джоко грустно присвистнул.
— И что было потом?
— Меня подобрал один мужчина. Они с женой держали «Эликсир-шоу».
