Она расстегнула маленькие перламутровые пуговки на блузке. Блузка некогда принадлежала Берти, та перешила ее специально для Мары, и Мара невольно подумала о том, что сказала бы Берти, если бы увидела ее сейчас. Только бы Лео не заметил, как дрожат ее руки!
Она скинула блузку, затем расстегнула ремешок на юбке. Он упал на ковер рядом со смокингом Лео. Стараясь не смотреть в глаза пожиравшего ее взглядом мужчины, она сняла нижнюю юбку, тонкие штанишки и, нагая, села на диван, чтобы расстегнуть ботиночки и снять чулки.
— Подожди, я сам. — Лео опустился подле нее на колени."
"Он расстегнул пуговки на ее ботинках, стянул чулки, и Мара почувствовала, как горячи его руки. Его глаза горели; он сжал в своих ладонях ее ноги.
— У тебя ледяные ножки, — сказал он вдруг удивительно ласково. — Я погрею их.
Его руки были нежны; он ласково гладил ее ступни, лодыжки, бедра. Неужели он не будет с ней груб? Это было бы хорошо, только все равно скорей бы все кончилось.
Она ощутила напряжение, когда он прижался к ее лодыжкам губами.
Он покрывал ее ноги поцелуями, опускаясь все ниже — к кончикам пальцев. Почувствовав, что он ласкает их языком, Мара задрожала от внезапно охватившего ее жара.
Лео поднял голову, любуясь ее обнаженным телом.
— Ах вот ты какая! Настоящая рыжая девчонка.
Он осыпал поцелуями ее ноги, поднимаясь теперь вверх. Он ласкал ее лодыжки, колени, бедра и, наконец, промежность. Мара ощущала, как пылает все ее тело. Но то была не страсть, а скорее стыд.
Как могла она испытывать желание по отношению к мужчине, которого так глубоко презирала?
И тут же она застонала от охватившей ее сексуальной жажды; как ни силилась, она никак не могла ее преодолеть. Лео же делал все, чтобы она разгорелась как можно сильнее. Он жадно пожирал губами ее соски, ласкал их кошачьим шершавым языком, и Мара почувствовала, что противостоять желанию уже не в силах.
Наконец он поцеловал ее в губы, и… о, как отличался его поцелуй от поцелуев Йоло! Йоло целовал так, что только больно было губам, он не проникал в нее языком, не двигался вглубь жадно, повторяя каждым движением языка движения полового акта.
Ее кожа стала необыкновенно чувствительной, а тело, пылая, дрожало. Когда его ладонь коснулась нежной плоти между ее бедрами, Мара открылась ему навстречу.
— Ты девственница? — спросил он тихонько. Мара замотала головой, и он добавил: — Ну и хорошо.
