Интересно, каково заниматься с ним любовью? Заставит ли он ее пробыть у него долго, или — на последнее она очень надеялась — все закончится быстро? Говорили, что женщины часто возвращаются от Лео в синяках. Но она не должна допустить до такого. Она ляжет с ним в постель — к этому она давно уже была готова, — но бить себя она больше никому и никогда не позволит…
В столовой сидело за ужином довольно много народу, и было очень шумно. Джоко ужинал вместе с остальными клоунами и, увидев Мару, весело ей подмигнул. Она ответила ему кислой полуулыбкой.
Одна из девушек заметила, что Мара с ним переглядывается, захихикала и спросила у нее ядовито:
— А правда, что у этого недомерка большие богатства?
Но Мара сделала вид, что не слышит ее вопроса.
Вдруг все смолкли. Мара обернулась и увидела, что пришел Лео. Он сел за свободный стол в углу, и Мара знала наперед, что никто к нему не подсядет. Она вновь склонилась над тарелкой, как вдруг чья-то тяжелая рука легла ей на плечо.
— Присоединяйся ко мне, — сказал Лео.
Она хотела было отказаться: вроде как она уже поела и собирается уходить, — но внутреннее чутье подсказало ей, что это будет не слишком умно. И, не глядя на других девушек, она встала и пошла вслед за Лео к его столику.
Они сидели молча, пока к ним не подошел официант. Как и другим артистам и режиссерам, Лео приносили то, что он заказывал. Но кое-что уже заранее стояло на столе — например, пикули, специи и блюдо с хлебом и булочками.
— Что ты будешь есть? — спросил Лео.
— Я уже поела, — покачала головой Мара.
— Принесите леди кусок пирога и чашку кофе.
Они не перекинулись ни единым словом, ожидая, когда вернется официант. Казалось, Лео полностью погружен в свои мысли. Наверняка он не мог не замечать, что на них смотрят все вокруг, но его это, видимо, не волновало. «За каким дьяволом, — думала Мара, — ему понадобилось зазывать меня к себе за стол? Он же знал, какие после этого пойдут сплетни. Спать с танцовщицей из кордебалета — одно, но ужинать с ней — во сто раз хуже».
Руби, сидевшая за столиком вместе с костюмершами, не сводила с них глаз.
Лео она, разумеется, ничего не скажет, а вот Маре устроит хорошую взбучку, это ясно. Неужели Лео сделал это специально?
Мара почувствовала, как у нее начинает гореть шея — верный признак того, что она вот-вот выйдет из себя.
— Не забудь, — сегодня в восемь, — сказал вдруг Лео.
— А как же быть с вечерним обходом?
— Плевать на него. Ты же теперь гимнастка.
— Ты имеешь в виду…
— Ты получила работу.
