— Подумай, прежде чем отказываться, — сказал саксофонист, нахмурившись.
— А я говорю, что у тебя не получится меня снять, — отрезала Мара. На нее не произвели ни малейшего впечатления ни его желтые кожаные ботинки, ни кольцо на мизинце; и грозного взгляда саксофониста Мара тоже не испугалась.
— Ну, берегись у меня. Если будешь продолжать в том же духе, недолго здесь задержишься."
"И он ушел, а Мара осталась репетировать. Она нисколько не жалела, что отшила его, но, может, не стоило употреблять слово «снять»? Берти как-то объяснила Маре, что оно значит, но сказала, что оно не слишком приличное.
Мара вздохнула. Скольких вещей она еще не знает! Нужно будет поскорее во всем разобраться.
— Я понимаю, что это не мое дело, — раздался глухой мужской голос, — но, по-моему, тому парню дали от ворот поворот.
Мара обернулась. На нее снизу вверх смотрел мужчина удивительно маленького роста, почти лилипут. Он стоял, опираясь на трость с медным набалдашником, и улыбался широкой обаятельной улыбкой.
— Лорд Джоко, — представился он, кланяясь. — Ваш покорный слуга. То есть, может, и не очень покорный, но слуга.
Мара смотрела на него широко раскрытыми глазами. Человек был одет точь-в-точь как английский лорд, о котором Маре рассказывала в детстве мать. Серый костюм, безупречно чистая рубашка с накрахмаленным воротничком, широкий шелковый галстук… Он совершенно не вписывался в солнечный пейзаж Флориды. И говор у него был какой-то странный: не такой «не-разбери-поймешь», как у рабочих, не с таким акцентом, как у людей с Востока, но и не такой мягко-монотонный, как у жителей центральных штатов.
— А меня зовут Мара.
— Я знаю. — Он пристально посмотрел ей в глаза. — Ты цыганка?
У Мары перехватило дыхание.
— С чего вы взяли?
— У тебя цыганский акцент. Я бы сказал, что ты, наверное, из английских цыган. Я хорошо разбираюсь в акцентах, у меня у самого он есть. Да ты не волнуйся. Это будет нашим секретом. Я храню много чужих тайн.
Мара не знала, стоит доверять этому человеку или нет.
Как он догадался, что она цыганка? Мара не верила, что по акценту. Что ж, даже хорошо, что он догадался, — Маре будет наука, она постарается вести себя осторожнее.
— Пора обедать, — сказал он. — Пойдешь со мной в столовую?
— Разве танцовщицам можно есть с другими артистами?
— Можно — по приглашению. Кстати, где ты до сих пор питалась? Ты ведь здесь со вчерашнего утра.
— Я купила у разносчицы воду и бутерброд.
— О Боже! — вздохнул он.
