Этот, к счастью, оказался более дружелюбным и показал ей на маленький белый домик в пятистах ярдах note 2 от Голубого фургона.
Руби оказалась здоровой высокой мужеподобной женщиной средних лет, удивительно мускулистой. Она смерила Мару недоверчивым взглядом. Девушка явно не слишком ей приглянулась.
— Сколько тебе лет? — спросила Руби.
— Восемнадцать, — соврала Мара.
Женщина фыркнула:
— Не заливай! Тебе не больше пятнадцати, максимум шестнадцать. Ну ладно, коли уж мистер Сэм просит, я тебя посмотрю. Но учти, брать тебя или не брать, решаю здесь только я.
Не дожидаясь ответа, она кивком велела Маре следовать за ней и, не говоря ни слова и не оглядываясь, отвела ее в один из больших шатров. Там уже было несколько человек, в том числе две девушки. Они были одеты в черные трико и выделывали на серых матах кульбиты. Никто не обратил на пришедших ни малейшего внимания.
— О'кей, давай посмотрим, как ты танцуешь танец живота, — сказала Руби.
Мара растерялась. Что это за танец такой?
— Я не знаю, что такое танец живота, — испуганно пролепетала она.
У Руби вытянулось лицо:
— О Боже, почему мне так везет на идиоток? — Она ритмично и плавно покачала бедрами. — Вот, это называется «танец живота». А как ты думала, это зовется?
Мара решила, что сделать такую штуку совсем нетрудно, и точь-в-точь повторила за женщиной все движения.
— О'кей, теперь покажи, что ты еще умеешь делать.
Мара исполнила ей два своих самых любимых танца. Руби стояла в раздумье.
— Знаешь, может, я, конечно, совершаю большую ошибку, но я согласна взять тебя на работу, — сказала она наконец.
Мара с трудом сдерживала радость, слушая, как Руби объясняет ей, что у них в цирке нельзя опаздывать на репетиции, нужно всегда содержать в чистоте тело и в порядке костюмы.
— И чтобы никаких парней, — добавила Руби. — Когда сезон закончится, можешь делать все, что тебе вздумается. Но девушкам, которые работают у меня, я не разрешаю заводить шуры-муры ни с горожанами, ни с парнями из цирка. Мне наплевать, за деньги или по любви — нельзя, и все.
Через час после каждого вечернего представления я совершаю обход, и ты, конечно, можешь за это время заглянуть в чужую палатку, а потом уже лечь спать, но учти, я тебе этого делать не советую. Если я приду и увижу, что у тебя еще горит свет или — того хуже — тебя нет на месте, я в два счета выставлю тебя из цирка. И никакие уговоры не помогут. Я не собираюсь здесь перевоспитывать уличных девок. Понятно тебе?
— Понятно.
