— Когда вы хотите, чтобы я танцевала? — спросила Мара.
— А это уж как Горас скажет.
И Мара осталась очень довольна таким ответом."
"На следующий день они совершили первую стоянку, проколесив все утро по петлявшим горным дорогам. Ночь Мара провела в фургоне с клеткой, забитой холстом и досками. И хотя даже на переднем сиденье невыносимо пахло медведем, девушка спала как убитая, ни разу за всю ночь не проснувшись. Где спали остальные, она понятия не имела.
Фургон вел парнишка — его звали Томми. Он за всю дорогу так и не сказал ей ни единого слова, но Мару это вполне устраивало.
Биттивилл был расположен в излучине узкой речушки, по берегам которой тянулись вечнозеленые леса. Мара сразу заметила, как на них с любопытством и подозрением посматривали местные жители, когда они ставили свой большой шатер почти в самом центре города.
Мара с интересом следила за приготовлениями. Индеец разложил на столе несколько пар мокасин, томагавки и головные уборы из перьев. Остальные мужчины соорудили из досок скамейки для зрителей и поставили шаткую сцену.
Берти расположилась под навесом, приготовившись торговать сладостями — шариками воздушной кукурузы с темной патокой, белыми конфетками-подушечками, которые она называла «божественной помадкой», длинными палочками лакрицы. Маре было поручено надуть воздушные шары.
— Сюда придет куча детей, — объяснила Берти. И добавила: — Тебя нужно будет спрятать. А то еще эти люди Бог знает что подумают…
Вечер выдался удивительно теплый, и шатер убрали, устроив представление прямо на улице.
Мара сидела в темном фургоне и наблюдала за происходившим в окно. Деревянные скамейки были заполнены зрителями — мужчинами и мальчиками, одетыми в рабочую одежду и фартуки, женщинами и девочками в ситцевых платьях. Все они с нетерпением ждали начала представления.
Первым на сцену вышел Горас. Одетый в черный пиджак, серые полосатые брюки, широкий красный галстук и высокую шляпу — весьма поношенную, но тщательно вычищенную, — он напомнил Маре одного проповедника-гаджо, приходившего к ним в табор в поисках пропавшего ребенка.
Язык у Гораса был подвешен неплохо, и зрители слушали его развесив уши. Он поведал им душещипательную историю о том, как он тяжело болел и как чудесное средство — волшебный эликсир, приготовленный из трав по старинным индейским рецептам, — помогло ему избавиться от недуга.
Затем на сцене появился Краснокожий. Его худое лицо было покрыто слоем краски. Он исполнил какую-то боевую песню, ударяя в такт по барабану.
