С возрастом голос Берти не становился лучше, и иногда он срывался даже на не очень высоких нотах в песнях «Когда моя малышка глядит на меня» и «Кто ел „наполеоны“ с Жозефиной, когда был на войне сам Бонапарт?».
Правда, самому Горасу, несмотря на постоянные гонения и запреты властей, еще удавалось пока разыгрывать роль целителя, который несет людям свой волшебный, излечивающий от всех болезней эликсир.
Он никогда сам себя врачом не называл, хотя и представлялся народу как доктор Перкинс, но в последнее время почувствовал, что волей-неволей ему придется сменить «профессию».
Много лет подряд колесили они с Берти по дорогам и зарабатывали весьма неплохие деньжата, но люди становились все образованнее, они смотрели теперь кино и слушали радио, и его прежние шоу уже не проходили так хорошо, как раньше. На самом последнем представлении присутствовало меньше трех десятков зрителей — и только семь из них купили эликсир.
Поэтому-то им просто позарез была нужна новая программа! Шоу с волшебным фонарем, песни и танцы Краснокожего, индейские или египетские пляски какой-нибудь смуглой девчонки — вот чем можно было заманить зрителей.
Иначе они уже не соглашались слушать его бредни о волшебном всеисцеляющем эликсире.
Эликсир, как ни странно, действительно неплохо помогал от запоров и расстройства желудка. На вкус это была потрясающая гадость — впрочем, возможно, именно в этом состояла его лечебная сила. Будучи весьма крепким зельем — Горас старался, чтобы в нем было не менее двадцати двух градусов алкоголя, — эликсир стал почему-то особенно популярным среди непьющих жен фермеров.
Так у Гораса появилось немало покупателей в центральном Огайо и западной Пенсильвании, и все было бы отлично, если бы не этот подонок водитель.
А теперь еще смоталась Бонни Бэнкс… Голос у нее, правда, не отличался особенной красотой, но она была хороша собой и великолепно подходила на роль героини в шоу. В добавление ко всем неприятностям Краснокожий — именно он варил эликсир — заявил, что ему нужны новые травы.
А достать их можно было только у подножия холмов в Кентукки — путешествие, которое они едва ли смогут сейчас себе позволить."
"Горас был высоким плотным мужчиной с темно-карими глазами, которые его жена называла бездонными, когда пребывала в хорошем настроении, и коровьими, пребывая в плохом. Его густые усы уже посеребрила седина, а внушительного размера брюшко Горас носил с самодовольством богатого банкира.
