Мара колебалась, разглядывая его вечерний костюм, его улыбку, коробку с орхидеей. Он понял, что звать на помощь Мара не станет. И ждал, что она скажет.
Сначала Мара страшно испугалась, увидев Сен-Клера. Но затем почему-то успокоилась.
«А ведь он очень красивый», — подумала она.
Мужчина широко улыбался ей, и ее охватило странное ощущение: ей казалось, что он хочет поцеловать ее, и ей этого тоже очень-очень хотелось.
Страх, что он может догадаться, о чем она думает, вернул Мару к действительности. Она сделала шаг по направлению к двери.
Но Джейм быстрым движением вынул цветок из коробки. Такой огромной белой орхидеи Мара не видела ни разу в жизни.
— Как вы сюда попали? — спокойно спросила она. — Впрочем, все равно. Уходите поскорее. Я не хочу вас видеть. Идите, а не то я закричу.
Но он не шелохнулся.
— Послушайте, — сказал Сен-Клер, — я понимаю, что это неприлично, но у меня не было никакого другого способа встретиться с вами. Меня зовут Джейм Сен-Клер, и, уверяю вас, я совершенно безопасен.
За последние три дня я не пропустил ни одного вашего выступления и хочу кое-что сказать вам. Вы согласны выслушать меня?
Нерешительность была совсем не свойственна Маре, но сейчас она и впрямь колебалась, не зная, что ответить."
"— Говорите и уходите, — произнесла она наконец. — Через несколько минут начинается представление.
— Я знаю. Я подслушивал. Но не подсматривал. Правда. Вы верите мне?
Разумеется, Мара ему не поверила. Если бы ей пришлось прятаться за занавеской в комнате, где переодевается мужчина с такими ярко-синими глазами и волосами цвета спелой пшеницы, она бы высмотрела все, что только возможно.
Она не сердилась на него, поскольку не особенно стеснялась своей наготы — прекрасно знала, как великолепно ее обнаженное тело.
— Так что вы хотели сказать мне?
— Мой школьный клуб ежегодно устраивает в мае танцы, Я хотел бы пригласить туда вас.
Она смотрела на него в полном недоумении. Школа? По ее расчетам, он давно должен был бы уже выйти из школьного возраста!
— Неужели вам еще так мало лет, что вы учитесь в школе?
Он задумался, не вполне поняв вопрос.
— Мне двадцать два года, — сказал он на всякий случай. — И я уже заканчиваю учиться.
— Но почему вы до сих пор ходите в школу? Вы что, долго болели в детстве?
Наконец-то до него дошло!
— Видите ли, под словом «школа» я разумел колледж, — объяснил он с улыбкой. — Я учусь в Гарвардском университете.
— А… понятно. И там устраивают танцы.
