— Что творится там наверху? — прошептала Ческа. Говорить в полный голос не получалось.
— Это Касимиро. Он как будто с ума сошел, бьется головой о стену. Они же всегда были вместе, и ему очень плохо.
— А моя картинка?
— Серафин не успел сходить в аптеку. Не повезло.
Больше говорить Ческа не могла. Силы надо было беречь, если она собиралась выбраться отсюда живой. Сейчас ее враг не Антон и не Хулио, а истощение. Можно было еще порасспрашивать Малютку, разузнать все поточнее, но вряд ли стоило. Кажется, она и так примерно представляла себе ход событий, и он ее радовал.
План Чески состоял в том, чтобы рисунок попал в руки аптекаря: вдруг тот заметит, что кровь человеческая, и позвонит в полицию. Малютка свою часть задачи выполнила, подсунула листок в карман Серафину. Она говорит, что он так и не добрался до аптеки. Но если Серафин погиб в стычке с полицией, значит, рисунок уже в распоряжении ОКА. Им остается только расшифровать послание.
— Хулио говорит, нам надо уезжать.
— Прямо сейчас?
— Не знаю. — Девочка опять была готова заплакать.
— Я не хочу уезжать, я всегда жила здесь. Мне страшно выходить на улицу.
А вот это плохая новость, подумала Ческа. Если они намерены бежать, ей конец. Никто ее с собой не потащит, это очевидно.
Девочка зарыдала с новой силой. Ческа вздохнула. Детский плач отдавался в ушах, сливаясь с визгом наверху, уничтожая остатки душевных сил. Внезапно Малютка притихла. Теперь слышалось только ее тяжелое дыхание. В доме хлопали двери, раздавались шаги, крики, грохот.
Малютка испуганно взглянула на лестницу. По ней кубарем слетела кошка и подбежала к дрожавшей девочке.
— Кошка.
Кошка обнюхала раны Чески.
— Я тогда проиграла на «ё». Ёжик.
Ческа не сразу поняла, что Малютка хочет играть.
Теперь бы радостно включиться в игру, но от слабости Ческа, кажется, забыла все слова.
— Твоя очередь! — поторопила Малютка.
— Желвак.
Надо бы объяснить, что такое желвак. Показать на щеку, в которой теперь зияла дыра. Но девочку слово устроило и без объяснений.
— Мне на какую букву?
— На «з».
— На «з»…
Девочка покрутила головой, встала, обошла помещение. Потом опустилась на корточки и подняла с пола нитку.
— Завязать!
В ее голосе было столько азарта, что Ческа, уже закрывшая глаза, вздрогнула.
— Нитка, ее же можно завязать! — объяснила девочка.
— Завязать — это глагол. А нужно существительное.
— Не везет мне! Значит, я проиграла.
Ческе хотелось только спать — погрузиться в глубокий, крепкий сон и больше не просыпаться.
