— Да прекратите, что вы как дети! — возмутился Буэндиа.
Марьяхо только сдержанно улыбалась, наблюдая за стычкой двух самцов.
Разнять их удалось Рейес — сила и решительность, с которой она это сделала, впечатлили Элену.
— Ну все, разошлись, — скомандовала девушка.
Интересная все-таки у Рентеро племянница.
Сарате и Ордуньо обменялись гневными взглядами, но было заметно, что их ярость постепенно сходит на нет.
— Больше никаких ссор я не потерплю, — заявила Элена. — Если у нас начнутся конфликты, Ческу мы точно не найдем.
Вошла одна из помощниц Буэндиа. Тихо, как всегда, приблизилась к нему и протянула документ. Он стал читать, шепотом переговариваясь с девушкой, и только потом объявил во всеуслышание:
— Рисунок в кармане погибшего, два соединенных ромба, был сделан человеческой кровью.
— Чески? — спросила Марьяхо.
— Пока не знаем, надо проверить.
Элена вскочила с кресла.
— Сарате, поехали к Ческе домой. Прямо сейчас; привезем образец ДНК.
— Где мы его возьмем? — Сарате показалось, что она хочет под любым предлогом удалить его с совещания.
— Достаточно будет зубной щетки или волоса с расчески. Но это нужно сделать срочно. Если кровь принадлежит Ческе, значит, она жива и посылает нам весточку.
— А нам что делать? — спросил Ордуньо.
Элена протянула ему фотографию Серафина:
— То, что сказал Сарате. Отправляйтесь в Куэнку и разыщите кого-нибудь, кто хоть что-то знает про этого типа. Начните с ветеринара, возможно, ему известно больше, чем он нам рассказал.
— Поехали.
— Ордуньо повернулся к Рейес.
Уже выходя, он обратился к Сарате:
— Мы найдем ее. Обязательно.
Глава 38"
"Все тело болело. Даже простой вдох вызывал судороги и приступ кашля. Горло забилось мокротой и пылью. Ческа занимала себя тем, что расплющивала языком сгустки спекшейся крови. Хорошо бы посмотреться в зеркало, узнать, что с лицом. Казалось, что от него осталась половина. Там, где раньше была левая щека, ощущалось легкое покалывание. То ли по ране ползали насекомые, то ли это бактериальная инфекция неуклонно распространялась во все стороны, разрушая ткани и слизистые.
Дверь распахнулась, поток холодного воздуха пробирал до костей. С верхнего этажа донесся визг, словно кто-то резал свинью.
Малютка рыдала, сидя на ее кровати. Ческе хотелось утешить девочку, но сил не было. Она только смотрела, как та плачет.
— Хулио говорит, Серафин умер, — всхлипнула Малютка. — Сам он ждал его в машине, но потом уехал, потому что появилась полиция.
