— Видишь? Посмейся и ты! Кому еще интересно?! — крикнул он, выходя из себя и обращаясь к полупрозрачному зеркалу, отделявшему допросную от смежного помещения. — Вам в деревне рассказали? Куцый хер! Мне так в школе говорили. Сраный обрубок.
Антон ухватился за член и дернул его так, словно хотел оторвать. Вбежавшие охранники не дали ему нанести себе травму. Они перестегнули наручники, заведя руки заключенного за спинку стула, чтобы он не мог двигаться, и надели на него штаны. Когда его снова оставили наедине с Эленой, Антон обливался по́том.
Видимо, демонстрация собственной ущербности его возбудила.
— Но есть способ сделать так, чтобы он вырос и затвердел, правда?
— Я не виноват.
— Ты и Хулио этому научил?
— Он подонок. Смылся. Бросил меня.
— Он так долго был рядом с тобой. Куда он мог поехать?
— К своей мамочке. — Антон засмеялся собственной шутке.
Элена видела, что ему нравилось быть в центре внимания. Он жаждал рассказать о своих злодеяниях, о стране кошмаров, в которую превратил ферму и где был господином.
Она не доставит ему такого удовольствия.
— Хулио поехал не к Валентине. Подумай еще, Антон. Куда он мог направиться?
— Мне плевать.
— Если он так мало тебя волновал, что ж ты не пристрелил его, как Касимиро?
— Я не хотел причинять вред брату. Он с катушек слетел. С ними такое бывало. Таблетки и шлюхи их успокаивали, но тогда на это времени не было. Этот козел Хулио украл у меня фургон. Чертов ворюга. Это у него в крови.
— С такой ерундой между ног ты и детей-то не мог иметь, — сообразила вдруг Элена.
— Папаша Хулио то ли румын, то ли араб, хрен его знает. А мать была шлюхой.
— Которой ты ничего не мог дать.
— Я дал ей дом.
— Я имею в виду, в постели.
— Она была уродиной.
Антон ухмылялся. Ему не терпелось рассказать Элене подробности. Как он выбирал жертв. Как доставлял им удовольствие. Почему отпустил Валентину.
— Хочешь рассказать мне, как все было в первый раз?"
"Антон откинулся на спинку стула. Он только этого и ждал.
— А мне плевать. Пока не скажешь, где Хулио, мне плевать на все твои россказни.
Элена встала, показывая, что допрос окончен. Она предложила ему обмен и знала, что он это понял. Под звериной маской скрывался, похоже, совсем не глупый человек.
— Вот твоя подружка из полиции уродиной не была. Сиськи у нее ничего так.
Элена понимала, что должна оставаться холодной, невозмутимой. Антон пытался лишить ее психологического преимущества.
— Взял бы и подрочил, вспоминая ее. Но ты и на это не способен.
