Генератор, от которого тот работал, жужжал в ночной тишине. Девочка повернулась к Элене, затем подняла правую руку и указала на бочку с фаршем, которую они видели при обыске. Бочка была полна до краев. Невинный взгляд малышки остановился на Элене. Кошка выпрыгнула из рук девочки и с мяуканьем приземлилась на пол. Девочка еле слышно проговорила:
— Вот здесь она. Ческа.
Глава 51"
"И ферма, и окружавшие ее поля — все было так же черно, как небо безлунной ночи. Лица полицейских, машины, прожекторы.
Все было лишено смысла. В том числе слова. Сарате словно болтался в воздухе, не зная, рухнет ли сейчас на землю или легко на нее спланирует. Дышать мешала острая боль в груди — туда как будто вонзили клинок. Его нервная система отказывалась функционировать, он не понимал, что делает и где находится. Плачет ли он? Кричит? Кто его окружает?
— Уведите ее в дом! — сказал кто-то.
Сколько можно выносить эту боль? Когда уже остановится сердце? Кто-то схватил его за плечо, куда-то потянул.
Хотел, чтобы он поднялся на ноги или, наоборот, опустился на землю. Он ничего не соображал. Перед глазами была бочка с фаршем и кровью, над которой вились насекомые. Все заслоняла она…
Кого-то рвало.
Кто-то рыдал.
— Она издевается над нами! Эта маленькая дрянь издевается над нами!
Небо оставалось таким же беспросветным. Как будто они все находились в пасти чудовища, готового их проглотить.
Ческа.
В голове у Элены крутилась песня Каэтану Велозу «Одинокий». Ее пел голос Чески.
Инспектор стояла посреди разделочной, не в состоянии пошевелиться. Сил хватало только на то, чтобы закрыть глаза и отдаться песне: «Иногда в ночи я представляю себе нас двоих». Пахло мясом и кровью. Плотью и кровью Чески. Насекомые жужжали над бочкой. «Лежу и мечтаю, соединяя прошлое, настоящее и будущее…»
— Это бред, этого не может быть!
Снова слезы. Это плакал Ордуньо. Он бесцельно бродил по двору, словно контуженный. Дезориентация, звон в ушах. Они готовились к худшему, но такого не могли себе даже представить.
— Она была жива, когда с ней это делали?
— Может, девчонка выдумывает.
Рейес сидела на земле перед сараем. Ее кроссовки были перепачканы рвотой. В дверях статуей застыла Элена. Спецназовцы пытались помочь Сарате, у которого началась паническая атака. Силуэт Ордуньо постепенно растворялся вдали, словно он решил никогда сюда не возвращаться. Девочка вернулась в дом в сопровождении психолога.
