Она должна преодолеть этот проем так, чтобы ее никто не заметил. К которому часу гении собираются на работу? К десяти? К одиннадцати?
Кто-то поднимался на третий этаж, Варвара слышала уверенные шаги и бодрое посвистывание. Вернуться назад нельзя, она не знает, где там спрятаться. В мгновение ока она взлетела на четвертый этаж, прижалась к холодной стене и замерла, стискивая амбарную книгу, в которой гении отмечали свои приходы и уходы.
Посвистывание приблизилось, надвинулись шаги, и Варвара вдруг подумала, а что, если он идет сюда? Она посмотрела наверх.
Пятый этаж был необитаем, там колыхалась какая-то ржавая сетка, и железная дверь с висячим замком перекрывала путь. Туда нельзя. Куда же?!
Посвистывание прекратилось, бахнула тяжелая дверь, и Варвара закрыла глаза — ушел.
Нельзя терять ни минуты.
Что было сил она бросилась вниз, перескакивая через три ступеньки и поминутно прислушиваясь, не идет ли кто-нибудь. Все было тихо.
Она выскочила на улицу и побежала в другую сторону — не в ту, куда вела «народная тропа», протоптанная в остатках прошлогоднего газона.
Здесь не было никакой «народной тропы», и сапоги моментально намокли до самых щиколоток.
Только забежав за серый угол, Варвара перевела дух. Жаль, что она не курит. Почему-то ей подумалось, что сигарета успокоила бы ее. Она поглубже запихнула в сумку журнал и пристроила сверху амбарную книгу. Немножко подышала, выгоняя из себя муть и страх, и пошла к метро. Она обошла дом, пролезла в дыру, проделанную в сетчатом заборе непонятного назначения, и выбралась на людную улицу.
Только теперь она вспомнила, что так и не спросила у Ивана номер его телефона, и ее номера он не знал. Может, и не собирался ей помогать?
Опять захотелось плакать, но Варвара строго прикрикнула на себя. Она разгадала загадку — одна. Она все время была одна, и все-таки разгадала. Правда, денег не нашла, а Ивана Берсенева скорее всего интересовали именно деньги.
Ну и ладно. Переживем.
Нам не в первый раз.
Она заплакала на эскалаторе, но когда садилась в поезд, глаза у нее были сухие.
* * *На работе Илария строгим голосом спросила у нее «оправдательный документ», а Варвара даже не могла взять в толк, чего от нее хотят.
— Значит, бюллетеня нет? — констатировала Илария, и Варвара поняла, что дела ее плохи. Так плохи, как никогда раньше. — Жаль, Варварочка, что вы не подготовились. Альберт Анатольевич будет очень недоволен.
