Тот, кто вчера чуть было не прикончил Варвару, теперь мог напасть на него, а у нее ничего, только молоток! Молоток из Танькиной ванной!
Внизу что-то грохнуло, и Варвара замерла. Гладкая ручка поехала из потных пальцев. Подъездная темень была размыта жидким светом, выползавшим из грязных высоких окон.
Больше ничего не было слышно, и она, постояв еще немного, снова стала осторожно спускаться.
В подъезде никого не было.
Варвара открыла дверь на улицу, выбралась в сырую мартовскую тьму и, задрав голову, посмотрела вверх, зная, что в одном из черных квадратов боится Таня.
Варвара помахала рукой, надеясь, что подруга поймет, что с ней все в порядке. Махать было неудобно, и Варвара не сразу сообразила, что в руке у нее зажат молоток.
Нужно возвращаться.
Но где же, черт побери, Димка?!
Или Таня все-таки его пропустила, а потом подняла панику?!
Варвара вернулась в подъезд и прикрыла за собой холодную дверь. Дверь заскрипела и опять открылась. Варвара оглянулась на нее.
Странный звук, как будто что-то упало, повторился.
Варвара сильно вздрогнула и остановилась, прислушиваясь.
Снова неясное шевеление, смутный шум и вроде бы голоса.
Откуда?
Вверху — Варвара задрала голову — никого. От напряжения в ушах тонко звенело, и было непонятно, где кончается ее собственный внутренний звон и начинаются внешние звуки.
Звук шел с левой стороны, из крохотной дворницкой каморки — наконец-то она поняла! Каморка служила выходом к мусоропроводу, и еще в ней были навалены какие-то доски и тряпки, даже метлу дворник опасался в ней держать — сопрут!
Впрочем, еще большой вопрос, был ли дворник.
Скорее всего, нет никакого дворника.
У дворника должны быть окладистая борода, белый фартук, медная бляха, здоровенные ручищи и подозрительный взгляд. Обо всех «нарушениях» дворник должен немедленно докладывать городовому Серапиону Мардарьичу и свистеть в заливистый свисток.
В эту секунду Варвара все на свете отдала бы за такого дворника. Он засвистел бы в свисток, тяжело топая, прибежал бы городовой, и Варваре не пришлось бы пробираться, спотыкаясь в мусоре, в крохотную каморку возле мусоропровода, сжимая в руках молоток — единственное оружие!"
"Чем ближе к помойке, тем сокрушительнее воняло, и Варвара, стараясь не дышать, приложила ухо к двери.
За ней шевелились и разговаривали — все она правильно определила. Переложив молоток, она стала осторожно приоткрывать дверь, умоляя ее, чтобы она не скрипнула.
В каморке было светлее, чем в подъезде, и первым Варвара увидела Димку.
