Прежде всего она установит — жив или умер, он или не он.
Варвара подошла к окну и откинула штору. Задрала голову и посмотрела вверх. Ручка была высоко, просто так не дотянуться.
Кто и зачем открыл в кабинете окно, когда Петр Борисович умер? Или не умер? Или не он?
Отпроситься с работы оказалось не так-то легко. Варвара почему-то была уверена, что шеф моментально отпустит ее куда угодно, лишь бы она не попадалась ему на глаза и не оскорбляла своим диким видом его эстетическое чувство.
Но не тут-то было.
— И что я должен делать без секретарши? — кисло спросил он. В руках он вертел безделушку от Тиффани, которая нестерпимо сверкала, несмотря на то что за окнами было серо и дождь шел не переставая. — Телефонную трубку сам поднимать?
— Альберт Анатольевич, я самое большее — на час. — Она даже руки сложила умоляюще.
Этот жест напомнил ей мадам Монро, которая умоляла ее никогда больше не носить длинных волос.
— Пока обеденный перерыв. Мне очень нужно!
— Вам очень нужно! — фыркнул шеф.
— А мне нужно, чтобы мои сотрудники были на работе! Что это за мода такая — разгуливать среди бела дня!
«Ах ты, скотина, — вдруг внутренне взбеленилась всегда сдержанная Варвара, — ты что, ничего не слыхал про трудовой кодекс? Там все написано, когда, почем, во сколько и по сколько часов! Ты-то сейчас пойдешь на свою личную кухню обед трескать, который тебе Владислава спроворила — суп-харчо и куриные грудки с рисом-карри, — а когда я отпрашиваюсь один раз в году, ты мне что-то про телефон толкуешь!»
— Лара остается, — сказала Варвара, насупившись, — она ответит на звонки.
— Лара — начальник секретариата! — закричал шеф страдающим фальцетом. — Почему она должна отвечать на звонки?! Почему она все время выполняет за вас ваши обязанности?!"
"Все время — это было сильно сказано. Безделушка от Тиффани сверкнула как-то особенно угрожающе.
— Идите! — Шеф махнул рукой. — Идите-идите, а я подумаю, что мне с вами…
«Уволит, — поняла Варвара. — Конечно. Сколько он может меня терпеть?»
В последнее время все труднее становилось уговаривать себя, что она не так уж плоха, что она кое-что умеет, что у нее тоже есть профессионализм и достоинство.
Все чаще казалось, что они правы — она никуда не годится. Она просто толстая, неумелая, глупая секретарша, которую держат «из милости», но даже «из милости» держали из последних сил, очень милосердные попались.
И прическа почти не помогала, и куртка, которая страшно ей нравилась.
