Однако сегодня он увидел гораздо больше дверей с камерами и кодовыми замками, чем порталов с лепниной. Он читал протокол: камеру вывели из строя бомбочкой с краской, а код двое налетчиков набрали сами. Оказавшись в этом дворе, они ориентировались без тени колебаний: Кевин Дебрандт хорошо знал место. Ради этого он и стал ухаживать за дочкой банкира. Она ему и назвала код. Единственное, чего не смогли выяснить следователи, получилось ли это случайно или она была его сообщницей. Во всяком случае, против нее не было выдвинуто никаких обвинений.
Вдруг Мартену пришла одна мысль. В этом стоило покопаться: Муса Сарр был знаком с Арианой Амбрелот, Кевин Дебрандт был знаком с Аполлиной Лантене, обе папенькины дочки. Даже если преступления, совершенные этими двумя парнями, никак не связаны между собой, были ли оба парня знакомы друг с другом?
– Минуточку, – сказал он, выбрасывая жирную упаковку от сэндвича в урну, прежде чем закурить.
Как только он выкурил сигарету, они позвонили в дверь. Переговоры вела Самира. Наконец раздалось гудение, и дверь открылась.
За тяжелой деревянной створкой оказался маленький вертикальный дворик, узкий, как колодец, но колодец этот впечатлял роскошью и красотой убранства.
Сервас задержался возле атлантов и кариатид, нависших над землей, возле медальонов и карнизов с рельефной резьбой, возле аркад первого этажа и окон с витражами на верхних этажах и, пока шел, не заметил ни одной камеры. С трех сторон двор окружало здание, а четвертую замыкала стена с порталом. В окнах второго этажа горел свет, потому что во дворе было темно даже днем, а уж в пасмурную погоду и подавно.
– Как будто в музей попали, – заметила Самира. – Если снизу смотреть – шею сломаешь.
А Мартен подумал, что сегодня это у него уже второй банкир. Но Бернар Лантене не имел ничего общего с директором банковского филиала. Сервас о нем справился: Лантене принадлежал к одной из самых древних династий Тулузы. В их роду банкирство передавалось от отца к сыну. Однако Огюст Лантене, старший в династии, в XIX веке нажил себе состояние на терракотовых лепных орнаментах.
Эта техника вполне отвечала запросам тулузской буржуазии того времени: она создавала в архитектуре пышность форм.
В какой момент он перешел с терракоты на банковское дело, «Гугл» умалчивал. Но через несколько поколений члены семейства Лантене стали сливками местного общества. Да, в этом расследовании оказалось полно капканов.
– Это там, – сказала Самира, указывая на окованную деревянную дверь под аркадой.
