Тогда была раскрыта болгарская сеть торговли людьми, которая свирепствовала на территории от цыганского табора до Габардии к северу от Тулузы. Те болгары были явно не столь чувствительны и романтичны, как Радомил. Они выписывали людей из разных стран, предварительно выслеживая и отбирая их на местах из самых уязвимых слоев населения, и заманивали их, соблазняя землей обетованной. Привезя их во Францию, они забирали у всех паспорта, обращались с ними, как со скотом, и заставляли просить милостыню на площадях Де Миним и Пон-Жюмо.
Тех, кто пытался сопротивляться, закалывали ножами, избивали до бесчувствия электрическим кабелем, привязывали на ночь к дереву или просто переезжали автомобилем. Сто шестьдесят агентов, из которых сто десять следователей, принимавших участие в операции, обнаружили обессиленных людей, покрытых ранами и рубцами. А их мучители в это время разъезжали в дорогих автомобилях и постоянно курсировали между Францией и Болгарией.
Служба безопасности тогда пригласила Серваса участвовать в операции, поскольку на нескольких мучителей пало подозрение в убийстве одного из их сотрудников, и расследованием этого дела занималась Уголовная полиция.
Следя за ходом задержаний, он очень быстро понял, что, хотя Лемаршан и был всего-навсего капралом, именно он, благодаря своему опыту и бешеной активности, имел большое влияние на остальную часть группы. Правда, хорошего впечатления он не производил. Это был полицейский старой формации, в худшем смысле слова: закаленный в разных передрягах, наверняка не раз переступавший черту и зачастую забывавший о различиях добра и зла.
– В это время Лемаршан должен быть в комиссариате или на задании со своими ребятами, – сказал он. – Сначала надо удостовериться, что он не заявил о краже автомобиля. А потом дождаться, когда у него кончится рабочий день, и отправиться к нему домой, чтобы задать несколько вопросов. Полицейские обычно более уязвимы дома. И потом, я не хочу, чтобы кто-нибудь из его коллег увидел, что мы с ним беседуем.
Я знаю этот тип людей. Он человек бывалый, старая гвардия, а старой гвардией командовать трудно…
Он достал телефон и позвонил судье Ногаре.
– Ну что, майор, – зазвучал на другом конце ехидный голос, – какие исключительные результаты нынче представит мне полиция? Горю желанием узнать.
Его сарказм не укрылся от Серваса. Ногаре никогда не упускал случая поддеть сыщиков. Это было сильнее его.
