Сущим злом… Его презирали и боялись. Да, именно так, мать вашу… Он уже не тот пятнадцатилетний лузер, влюбленный в Мари-Элизабет ди Антонио, самую красивую и самую симпатичную девочку в школе. Влюблен он был без памяти, но понимал, что с такой внешностью шансов у него не было. Не то что у Люка, у этого маленького заносчивого фирмача, который только что пришел в их лицей. У него на физиономии было написано, что за ангельской внешностью скрывается круглый дурак. Юного Сержа Лемаршана бесило, что чуткая и обычно такая осмотрительная Мари-Элизабет на этот раз оказалась слепа.
И однажды он нашел ее в слезах: один мерзавец с ней переспал, а потом бросил, заявив, что девственницы ему надоели. Он утешал ее как мог. Конечно, не так, как ему хотелось бы, а как хороший парень и лучший друг, на которого она всегда сможет положиться, который всегда будет рядом.
Сколько счастливых моментов ему досталось тогда… Он нежно ее обнимал, стараясь успокоить, вдыхал запах ее волос, благоухавших яблочным шампунем, свежий запах ее дыхания.
Он водил ее в кино на все фильмы того года: «Эскалибур», «Индиана Джонс: в поисках утраченного Ковчега», «Безумный Макс-2». Они пускались в длинные путешествия на велосипедах по полям, заново открывая мир. И там она заставила его поклясться, что они на всю жизнь останутся друзьями. Господи, ведь он ей тогда поверил… Каким же идиотом он был!.. К счастью, Мари-Элизабет сама и раскрыла ему глаза.
– Почему я? – спросил он трех лицемеров, стоящих перед ним.
– Потому что у тебя рак, Лемаршан, тебе так и так крышка. И всем известно, что ты депрессивный… Генерал настаивает, чтобы ты это сделал, чтобы принес себя в жертву нашему делу.
– А почему он сам мне это не сказал?
Вот черт, откуда они узнали про рак? Он никому об этом не говорил. Мысли его вернулись к Мари-Элизабет. Он и сам удивился, почему в последние минуты жизни его так занимали мысли о ней. Спору нет, она была великой любовью его жизни. Любовь… Одно это слово вызывало у него тошноту.
Однажды, не выдержав, по крошечным признакам, которые, конечно, трактовал в свою пользу, он убедил себя, что это чувство взаимно. Собрав все свое мужество, он признался в любви Мари-Элизабет. И чистое чувство, которое он доверил ей, она восприняла с гримасой отвращения и совершенно неожиданно стала смотреть на него как на что-то мерзкое и неприятное. Как на слизняка или на какое-нибудь противное насекомое.
