Самира подумала, что такая идея и в самом деле неплоха в стране, где каждые полчаса возникает ситуация неповиновения и каждый год агрессия по отношению к полицейским вспыхивает десятки раз. Когда манифестанты и полиция идут стенка на стенку, и полицейских сжигают или волокут вслед за автомобилями, а манифестантам выкалывают глаза или отбивают почки.
«Сегодня будет ясное солнечное утро, – подумала она, чтобы отвлечься. – Кристальное осеннее утро Юга Франции, где даже зимой чувствуется, что весна не за горами. И день будет красивый, и город тоже красивый, без этого клочка ночной тьмы, что лежит сейчас посреди моста».
Она взглянула на Мартена.
Он замкнулся в себе, застегнулся на все пуговицы, как всякий раз, когда приезжал на место преступления. С отсутствующим видом кивнув Шабрийяку и прокурору, двинулся вперед, точно следуя по «пути», ограниченному техниками. Самира, Венсан и Кац пошли следом за ним.
И сразу же увидели слово на груди трупа:
ПРАВОСУДИЕ."
"На этот раз сомнений не оставалось: СМИ явятся немедленно, за ними национальные службы информации, потом прибудет министр, поставят палатку для журналистов… Самира переключила внимание на место преступления.
Как и Муса, этот парнишка тоже был абсолютно голый. Они сразу узнали белое, как мел, лицо, похожее на лисью морду, и рыжие волосы.
Кевин Дебрандт.
– Паскудство, – просто сказала Самира.
У Кевина Дебрандта правая нога как-то гротескно искривилась – голень и бедро составляли абсурдный угол – а бок казался впечатанным в асфальт.
По всей вероятности, его выбросили из машины на ходу, как мешок, причем с приличной высоты. Сервас подумал о фургоне Лемаршана, но вряд ли Лемаршан был таким дураком, чтобы снова ввести в игру свой фургон через несколько часов после того, что произошло на берегу канала.
Фатия Джеллали уже приступила к поднятию тела, и ее волосы блестели в ярком свете фар, как у актрисы на подмостках. Вот только в это время театры опустели, и актеры сидели без работы. Право выхода на сцену имели только такие, как она… и как он.
Сервас внимательно огляделся кругом.
Фотографы прицельно «расстреливали» каждую деталь. Техники отбирали пробы, ставя маленькие фигурки всадников там, где что-то находили. Один из них все отмечал в записной книжке, другой вымерял расстояния на мосту шагомером, там, где рулетки было недостаточно.
Свет зари мягко обволакивал каждый силуэт и придавал всей сцене ирреальный рельеф, неестественной четкостью напоминающий фантастический киноэпизод.
