– Да чтоб тебя! – рявкнул Жоао, спрыгнув на тротуар и широким шагом добежав до кабины. – Что на тебя нашло? Заболел, что ли?
Когда он поднял глаза на шофера, сидящего в кабине, то не узнал лица своего приятеля. Таким он его никогда еще не видел. Вытаращенными глазами он что-то разглядывал сквозь лобовое стекло.
– Эй, ты что, оглох?
Тот повернул к нему восковое лицо и пальцем указал на что-то перед грузовиком, не произнеся ни слова. Жоао не видел, что там, но понял, что его товарищ потрясен.
Тогда он пробежал еще несколько шагов и заглянул вперед, на шоссе перед машиной. Он содрогнулся, с шумом выдохнул воздух и услышал звук собственного голоса:
– Матерь Божья…
40
Настоящий хоровод проблесковых маячков и ярких прожекторов на мосту разогнал последние остатки ночи.
Ограничительные заграждения из лент были спешно натянуты вдоль Тунисской набережной и Дорады по восточному берегу и на площади Лаганн по западному. Они преграждали путь пешеходам и проезжающим автомобилям и создавали определенную дистанцию, чтобы ни журналисты, ни просто зеваки с фотоаппаратами не могли ни фотографировать, ни снимать на видео все, что происходило на мосту.
Полицейские, которых месяцами занимали в охране мероприятий, на антипандемических мероприятиях и в плане «Вижипират», быстро растягивали тенты, чтобы скрыть от посторонних глаз место преступления, разворачивали десятки метров электрокабеля, контролировали подходы.
Новый прокурор Гийом Дрекур, наверное, уже не раз сказал себе, что для первого года в Тулузе он слишком избалован.
Может быть, пожалел, что уехал из Безансона. Они с Шабрийяком о чем-то беседовали, когда на рю де Мец появился Сервас со своей группой. Они вышли из машины и последнюю часть пути прошли пешком, пробираясь в толпе, которая росла с каждой минутой.
Охранник, бегло взглянув на их удостоверения, приподнял заградительную ленту. Положенной каскетки на нем не было. Самира знала, что большинство полицейских в форме отказывались носить каскетки, считая, что в них они похожи на клоунов, а толку с них никакого: мало того что выглядишь смешно, а главное – ты абсолютно беззащитен.
В этом и была задача: в отличие от большинства полицейских мира, французские полицейские не должны были внушать страх. Они и бронежилеты носили под одеждой, чтобы не выглядеть слишком воинственно. Короче, должны были смотреться овечками, а не волками.
