Но у него пока была миссия, которую надо завершить.
Генерал мечтал о почестях. Когда американцы в 1945 году заняли остров Окинава, десятки тысяч японцев покончили с собой (он не вспоминал, что большинство из этих коллективных самоубийств заставила осуществить японская армия). Если уж ему суждено кончить свои дни, он заберет с собой достаточно врагов.
Он снова подумал об обгоревшей девушке из полицейской бригады. Они не могут оставить это подлое нападение безнаказанным. С завтрашнего дня те, кто его совершил, будут знать, что перед ними теперь новый противник, невидимый и очень сильный.
И узнают немедленно.
Он схватил телефон и сделал несколько звонков.
Апрель 2014 года. Центральная Африка. Она проснулась перед рассветом. Ей приснился страшный сон, что еще один из ее мальчиков погиб. У нее их трое. Младшего два года назад унесла малярия: болотная лихорадка. Старший спит сзади под тентом – любимчик, хилый ребенок, которого тоже начала трепать лихорадка.
В кошмарном сне она проснулась точно так, как сейчас, подошла к сыну в темноте и принялась ощупывать его тело. Температура спала, лихорадка отступила. Она уже собралась обрадоваться, но вдруг поняла, что он мертв, как его брат, что этот холод – не что иное, как холод смерти…
Ей стало страшно. Снаружи шел дождь, поливая палаточный лагерь и его грязные улицы. Капли барабанили по натянутому брезенту. Дождь был теплый и частый. Она чувствовала, как с земли поднимается сырость, и отступила назад, к циновкам, где вытянулись тела ее сыновей.
Сердце колотилось, грудь сдавило…
Она только что задремала, чтобы силы вернулись к ней. Но сил не было. Старший сын на циновке, где лежал, боролся с лихорадкой, со смертью. Она взяла на руки дрожащего, горячего ребенка и прижала к груди, спрашивая себя, за что судьба ополчилась на нее, на детей, на ее народ и на всю Африку. Почему она не родилась где-нибудь в другом месте, там, где детей лечат, где есть настоящие школы и больницы?"
"Когда в Нью-Йорке тринадцать лет назад рухнули башни-близнецы, весь мир всколыхнулся.
Но кого интересуют обездоленные? Неужели, чтобы вызвать сострадание, надо быть богатым, белым и здоровым? Она учительница, она знает устройство этого слова. Со-страдание. То есть разделить с кем-то его страдание, его беду… А кто разделит их страдание? «Почему одни жизни оцениваются выше других?» – спрашивала она себя.
