А мне вообразить что-то подобное не помогли бы даже книги.
Боже, вот зачем я его остановила? Какая дурочка! Надо было позволить случиться всему. Пусть бы потом говорил, что угодно. Зато у меня бы остались воспоминания. Хотя мне сейчас и тех, что есть, много! Два дня прошло, а ничего не стихает. Я не иду на поправку. Снова лихорадка сваливает, хоть я и злюсь на Сашу.
***
Утром Георгиев, как и обещал, ждет меня у подъезда, что, честно признаться, удивляет, потому что мы вроде как немного повздорили. Я сорвалась и послала его, а потом просто игнорировала все, что он писал.
И даже входящий звонок в три часа ночи не приняла.
Боялась, что он снова пьяный звонит… Снова под домом… Снова проберется в душу, чтобы под влиянием алкоголя вдоволь потоптаться в ней…
Теперь даже интересно, приезжал ли?
Но спрашивать я себе запрещаю. Особенно, когда он выходит из машины и дает оценить, в каком помятом виде он явился. Еще даже дома не был! Всю ночь гулял! А я тут, идиотка, собралась что-то ему рассказывать.
Хорошо, что поспать удалось. Трезво смотрю на нас со стороны. И признаю то, что могла бы заметить любая зрелая особь: мы слишком разные.
Словно лето и зима. Словно небо и земля. Словно огонь и вода."
"Но стоит нам встретиться взглядами, все трезвые мысли ураганом сносит. У меня перехватывает дыхание, одуряюще сжимается желудок и сладко-сладко замирает сердце. По венам вместо крови огонь разгоняется.
А потом в темных, слегка воспаленных и завораживающих меня глазах Саши что-то происходит.
Я вижу внутри расширенных зрачков ярчайшую вспышку гнева, и все внутренности в один тугой узел скручивает.
– Чего ты, блядь, добиваешься? Хочешь, чтобы я ждал тебя тут по полночи?! – выкрикивает он, обдавая мое лицо никотином и мятой.
Алкоголя в его дыхании действительно не ощущается. Но я слишком растеряна, чтобы концентрироваться на этом осознании.
– В смысле? Не понимаю, о чем ты! Мы договаривались перед восьмью…
– Все ты, мать твою, понимаешь! Прекрати эти манипуляции, пока не стало, на хрен, поздно!
– Да в смысле? – от негодования распаляюсь и я.
– Сам прекрати. Прекрати орать на меня!
– Зачем ты писала мне? Зачем снова вспомнила эту ебаную суку? Зачем звала меня?
Этими вопросами он меня будто расстреливает. Я пошевелиться не могу. Соображаю еще туже. Поэтому, защищаясь, начинаю нападать.
– А зачем ты приехал?
– Потому что ты мне написала! – рявкает так, что у меня в ушах звенит. А за ними и во всем теле.
