Идиоты, которым кто-то что-то внушил и завещал передавать это дерьмо дальше, как святое писание. А правды нет, Соня. Есть идея, которую и раскручивает конкретная группа людей.
– Ладно… – в политику я определенно не готова вникать. – Что с самой Владой?
– Я знаю, что они с Саней проводили немало времени вместе, когда были детьми. Но только потому, что тусовались их родители. Она ему никогда не нравилась.
– Хм… Она красивая… – не могу не заметить.
– Ты пизже, – заверяет Шатохин просто, со всей своей обыкновенной харизмой.
– Но я не в том смысле. Не о внешности говорю сейчас. Саня всегда считал Владу занудой. Чаще всего он сбегал от нее. Проводил время в одиночестве, пока не появлялся кто-то из его родаков и не требовал вернуться к гостям.
Представляю Сашку маленьким мальчиком, который вынужден прятаться от ненавистных ему людей, и сердце от боли сжимается.
– Значит, Влада, и правда, никакая не близкая подруга, – выдыхаю с облегчением.
– Сто процентов. Это влажные фантазии его предков.
– Черт… Смотри, они о чем-то разговаривают, – комментирую то, что вызывает определенное беспокойство. – Смотри, как она улыбается… Смотри, он ей отвечает…
– Тихо-тихо… Тихо, принцесса-воин, – тормозит разворот моих эмоций Данька. – Не забывай, где мы находимся. Вести себя вежливо здесь для Сани – рефлекс. Пусть он сам этого никогда не признал бы.
– Все равно… Неприятно, Дань… Больно.
– Понимаю, – все, что он отвечает.
Но это не кажется отмашкой. Он действительно разделяет часть моих чувств.
Что-то подобное сам переживал? Интересно, относительно кого? Неужели относительно той, которую он упорно трудным ребенком зовет?
– Где она сейчас, Дань? Откуда она прилетела? Эта Влада… Летела бы она обратно!
– Скоро улетит. В Америку. Она там лет пять-шесть учится… Точно не скажу. Знаю лишь, что она старше нас с Саней. Года на два.
– Часто прилетает?
– Да нет… Раз десять за все время ее видел.
– Они с Сашей созваниваются? Поддерживают связь? Я никогда не слышала.
– Потому что связи нет. Пару месяцев назад у нее днюха была, мама Люда сама ебанула какой-то веник и что-то еще… Типа от Сани. Втихаря. А Влада ему настрочила благодарности. Психовал Прокурор зверски, видел это лично.
– Нет слов, – цежу я.
Не знаю, чего во мне больше в этот момент: злости или ревности? Наверное, все вместе. Как ни пытаюсь абстрагироваться, обижаюсь на него.
– Ты сегодня как та самая Эсмеральда, – оценивает Шатохин мой образ. – Жгучая.
