Я, блядь, реально не знаю! А Богданова дала понять, что безропотно терпеть мое дерьмо не собирается.
Дама «не дам», блядь.
Вот тебе и порно-Соня. Вот тебе и покорная девочка из общины.
Где тут ответы?
Не знаю, что она там делает, но я успеваю одуплиться, переодеться и включить какой-то ужастик, прежде чем Богданова выходит.
Я не смотрю на нее.
Блядь, конечно же, смотрю.
Прокашлявшись, расставляю ноги шире и съезжаю к краю дивана. По ходу этого действа машинально дергаю грубый шов мотни, чтобы оттянуть ткань от поджавшихся яиц и воспрявшего духом члена.
Чересчур заинтересован. Даже плотная ткань не способна скрыть внушительные очертания моего стояка. Пока витающая в облаках Соня занимает место рядом, этот охреневший ублюдок подбивает мой мозг на сотрудничество. Дескать: «Напрягись! Давай уложим ее!»
Да, я мог бы попуститься, приложить усилия и по итогу забраться к Богдановой в трусы. Видел, как она реагирует, пока были в бассейне. Надо только проявить терпение и развернуть эту конфету аккуратно, не срывая обертку и защитную пленку, словно оголодавшая зверюга.
Тем более, что я теперь, мать вашу, знаю, о чем она мечтает.
Но, блядь… Суть в том, что я не должен стараться.
Ни одна девчонка не стоит подобного. Ни одна не будет управлять моими чувствами. Ни одна не будет влиять на поступки. Ни одна не будет руководить моей гребаной жизнью. Ни одна!
Едва эти мысли прошивают сознание, трезвеет весь организм. Медленно, но уверенно тушу свои порочные желания. Только вот на фильме сосредоточиться никак не получается.
Слишком часто Соня вздрагивает, дергается, вскрикивает и вздыхает из-за происходящего на экране.
Это разбивает мою концентрацию к херам. Так, мать вашу, бесит, что у меня снова встает.
Нет никаких сил на нее.
– Эй! Что ты делаешь? – возмущается Богданова, когда я в какой-то момент поднимаю пульт и вырубаю плазму.
– Тупой фильм, – выталкиваю якобы безразличным тоном.
– Ты опять поступаешь как придурок, – осмеливается заявить эта гордая голь. – Если неинтересно тебе – не значит, что неинтересно другим.
Дай мне досмотреть.
Молча врубаю плазму обратно, подхватываю сигареты и выхожу на улицу.
Пока курю, столько всего верчу, что голова кругом наваливает. Думаю о том, что было бы, зайди я сейчас и нахально разложи Соню на диване. Прикидываю, как долго бы она сопротивлялась. Представляю, насколько бы была сладка ее капитуляция, если бы я все-таки поцеловал.
Ничего из этого я делать, безусловно, не собираюсь.
Никаких, блядь, уступок.
