Просто делаю то, что должна: выбираюсь из бассейна, пересекаю газон и толкаю дверь в домик, где до этого переодевалась в принесенный прислугой купальник. Сейчас это бикини словно бы оскверняет мое тело. Делает его грязным и тяжелым. Подмывает сорвать ненавистные тряпки на ходу, но я слышу преследующие меня шаги.
– Что ты делаешь? – летит мне в спину. Приглушенное, недовольное и угрожающее. – Куда ты идешь? Какого хрена?
И меня накрывает злость.
Резко разворачиваясь, упираю в бедра руки.
– Какого хрена? – повторяя этот вопрос, почти не повышаю голос.
Хочу звучать спокойно. Так же хладнокровно, как он. – Я ухожу, Саша, – ставлю его перед фактом. – Уезжаю домой. Контракта не будет, извини. Мне не нравится, когда со мной обращаются так грубо.
Не пытаюсь понять, что он чувствует. Слишком много своих эмоций, чтобы я еще вникала в его.
Он долго сверлит взглядом, пока я стою и дрожу перед ним.
– Я тебе не Чара, если что, – выталкивает так же жестко, как обычно. – Бегать за тобой, будто одержимый, не собираюсь.
– Отлично!
С моим ответом у него, очевидно, что-то в мозгу ломается. Хмурится. Не может вообразить, как такое возможно, что какой-то нищей девчонке не нужны ни он, ни его деньги.
– Отлично? – в такой растерянности, что даже не скрывает своего удивления.
Это лишь добавляет мне решительности.
– Да, прекрасно. Я бы не хотела, чтобы ты меня где-то искал.
– Я бы не искал, блядь, – рявкает Георгиев. – Просто ты, мать твою, нужна мне сейчас! Разве это непонятно?
Боже мой… Сейчас он выглядит не столько злым, сколько расстроенным.
Будто отчаянным.
Я снова выдумываю? Проклятые книги!
Мое глупое сердце стремительно исцеляется, адски сжимается и заходится от разросшейся в какой-то момент любви.
Я не должна ему помогать.
– Что ты молчишь? Можешь, блядь, остаться хотя бы до ужина?
«Пусть катится!» – думаю я.
Но говорю совсем другое:
– Ты просишь меня?
– Нет, – выдает Георгиев первым порывом. Затем стискивает челюсти. Качает головой, словно бы осознать реальность ситуации неспособен.
Выматерившись, скрипит зубами. Закатывает глаза и, наконец, выталкивает: – Да, я, сука, прошу тебя.
Я стараюсь не смотреть на его практически обнаженное мокрое тело. Стараюсь не замечать того, каким крепким, красивым и сексуальным он является. Стараюсь запретить себе реагировать.
А вот Георгиев аналогичных усилий даже не пытается прикладывать. Несмотря ни на что, гуляет взглядом то по моей груди, то еще ниже.
