Хочется протолкнуть образовавшуюся в глотке горечь. Чем угодно протолкнуть. Но на столике рядом только какая-то алкогольная бурда, а мне еще садиться за руль. Не хочу, чтобы Соня, почувствовав запах, расстраивалась и ругала меня.
Перевожу дыхание. Оборачиваюсь.
– Я предупреждал, что буду только до десяти, – припоминаю сухо.
– К ней поедешь?
Отец не скрывает своей злоебучей брезгливости. Но я делаю вид, что мне на нее, равно как и на него, похрен. Прежде всего, перед самим собой. Иначе… Не приведи Господь, дать выход потоку всех тех эмоций, что я весь этот месяц топил.
Смотрю сквозь него. На расфуфыренную толпу безликих для меня людей.
Кажется, физически ощущаю, как в кровь выпрыскивается адреналин. Молоточками начинает стучать пульс в висках. Он перебивает монотонную джазовую хрень, которая правит этим гребаным балом. Во мне вскипает агрессия, но я удерживаю это пламя внутри себя, как и во все последние дни, с того момента, как обнаружил маму на полу ее кабинета без сознания. Минуты ожидания «скорой» были самыми худшими и самыми, мать вашу, длинными за всю мою треклятую жизнь.
"
"Да и потом… Мой мир претерпел изменения. Вынужденно. Но факт остается фактом: я больше не могу делать все, что мне заблагорассудится.
– Ее зовут Соня, – извещаю не в первый раз. Отличительно холодным тоном. – И да, я еду к ней.
– Сколько можно? До чего мать довел! Тебе мало? Никак не уймешься! – толкает отец, и я понимаю, что он, блядь, как нередко случалось за этот месяц, перебрал с алкоголкой. – Неужели тебе какая-то скользкая пизденка дороже родной матери?!
Я стискиваю зубы с такой силой, что кажется, крошу, на хрен, эмаль.
Может, я реально урод?
С трудом сдерживаюсь, чтобы не ввалить родному отцу. Да так, чтобы треснула не только маска паскудной надменности, но и сама рожа.
Кого он строит из себя? Кто еще кого на пизду променял?! Как он, сука, смеет говорить что-то о моей Соне?! Кто он, блядь, такой, чтобы затягивать нашу любовь в свое болото?!
– Что ты молчишь? А? Александр? Довел мать до микроинсульта! И продолжаешь вытирать о нас ноги?!
– Мы с мамой все решили, – цежу я, только чтобы заткнуть отца.
Нет сил слушать эту грязь. Нет желания позволять ему себя выворачивать. И без того тонны эмоций прожигают нутро. Сам не знаю, как держусь. Наверное, меня все-таки вышколили роботом. – У нас договор. Я свою часть выполняю.
И папа, конечно же, тоже в курсе условий.
Я притормаживаю со свадьбой и появляюсь на всех важных мероприятиях с семьей.
