Нравится, как Соня тянется ко мне, как кладет на мою щеку ладонь, как охотно задерживает наш контакт.
Даже если бы она не говорила, что любит меня, сейчас я бы это точно понял. И от этого четкого осознания так горячо в груди становится, что без чувственной дрожи выдержать невозможно.
Я ведь все еще на повышенных. Воспоминания всколыхнули адское пламя желаний, которые я себе на протяжении года запрещал. Теперь я могу позволить себе все. Абсолютно все. Но суть, как оказалось, не в том, чтоб нагло жрать кайф, а в том, чтобы растягивать удовольствие.
Наслаждаться каждой секундой.
В моей груди вместо сердца – барабанная установка. И выдает она такой концерт, что Линки[1] бы позавидовали. Весь костно-мышечный корсет гудит и трещит. Но меня это давно перестало пугать. Я даже допускаю мысль, что был ослом, отпустив Соню год назад.
– Если ты правда от Чарушина, отвези меня, пожалуйста, домой."
"Богданова опускается с носочков на полную стопу, и я вдруг понимаю, что она на самом деле не прикасалась ко мне.
Ее ладони зависли в воздухе напротив моей груди, очевидно, в расчете удержаться только, если она утратит равновесие. Но целенаправленно Соня меня не трогала. Разрядами тока меня пробило на расстоянии.
Допираю это и охреневаю еще больше.
С ней что-то нечисто. С ней что-то не то. С ней что-то неправильно.
И она, мать вашу, избегает физического контакта. Ну да, Священный Грааль. Как я мог забыть? Идиот.
– Поехали, – грубо бросаю ей и направляюсь на выход, заставляя в одиночку прокладывать путь через толпу.
Я бы мог взять ее за руку. Понимаю, что мог бы. Однако обмусоливать, по каким причинам с моей стороны это допустимо, нет смысла. С ее ведь – запрещено. А я привык брать то, что мне сами дают. При условии, что возникает ответное желание. Но никак не утруждаться, прикладывая слишком явные усилия.
Я бы мог отказаться ее везти. Да, скорее всего, так и было бы, не повесь Чара мне ее на шею. А так закину святую непорочность домой и, вроде как, свободен.
Быстрее бы избавиться от нее.
Угу, быстрее бы… Задерживаю взгляд на ее шее, когда она тормозит перед пассажирской дверью моей тачки. Темно, а я отчетливо вижу, как бьется пульс.
И снова приходится вспоминать, что пил, пока торчал у Фили. Да реально ничего! Даже от безалкоголки отказался. Какого хера со мной тогда происходит?
– Собираешься садиться? Или для тебя, как для принцессы, дверь открыть? – выливаю все свое раздражение на Богданову.
– Нет… – выталкивает она. Краснеет красиво, блядь.
