Отлепившись от спинки кресла, подаюсь вперед, пока локти не ложатся на стол.
– Соня? – окликая, нахожу ее ладонь. Сжимаю прохладные пальцы, когда она вбивает в меня свой чрезвычайно уязвимый взгляд. Не могу понять, жарко мне от него становится или все-таки зябко. По телу дрожь летит. И совсем скоро на коже выступает пот. – Объясни мне, – хриплю отрывисто.
– Я согласилась, потому что хотела проводить время с тобой.
Ее откровение не то чтобы выбивает у меня из-под ног почву… Нет, оно просто возносит меня над землей.
И я, глядя Соне прямо в глаза, отражаю:
– Я предложил, потому что хотел проводить время с тобой.
После этого оба замолкаем. Устанавливается тишина, которую, кажется, даже музыка неспособна разрушить. Мы вроде как оба в шоке. Отмирая, вместе тянемся и прикладываемся к вину.
– А как же твои родители? – шепчет Богданова, будто именно они сейчас могут услышать.
– Это второстепенно. Ни с кем другим я бы этот цирк разыгрывать не стал.
– Ясно, – вздыхает Соня, все еще выглядя ошарашенной.
– Поешь что-то, – прошу, когда она допивает вино, прежде чем обновить бокалы.
– Угу, – выдает сдавленно. Пробежав взглядом по столу, замечает: – Я очень голодная.
Я, блядь, тоже.
Особенно мучительным этот голод становится, когда приходится наблюдать, как вкусно Соня ест. Ее сладкие губы двигаются в какой-то завораживающей манере. Иногда мелькает язык, который я так хочу всосать в себя. Но ценнее всего то и дело мелькающее на лице выражение удовольствия.
Сука… Я, наверное, все же извращенец.
– Пусть деньги останутся у тебя.
Закроем эту тему, – уговариваю, закидывая в ноющее нутро кусок сочного шашлыка. Будто мне от этого реально может полегчать. – От сегодня мы вроде как свободны, правда? – спрашивая, останавливаю на ней взгляд.
Вопрос с подвохом, признаю. Просто не знаю, как еще подтолкнуть Соню в нужном направлении. Она дожевывает клубнику, которую мгновение назад отправила в рот, и поднимает бокал с таким видом, будто я тост выдал.
– Правда. Свободны, – пригубляет.
Я – за ней.
– Как ощущение? – давлю, настойчиво пытаясь прощупать ее.
Блядь, хотя бы ментально. Если не дается физически.
– Мм-м… – задумавшись, прикрывает глаза. Вздыхает, облизывает губы и, пока меня очередной волной дрожи кроет, нереально чувственно выдает: – Это волнительно. Кровь бурлит. Иголки под кожей. Сердце барахлит. Пульс зашкаливает. И в солнечном сплетении…
Резко распахивая глаза, застает меня врасплох. С трудом подбираю челюсть. Чудо, что слюной закапать не успел.
