Мои пальцы – судорожно в ее плоть.
Глаза в глаза. Хрип на хрип. Шах и мат.
Ходов просто не осталось. Соня это понимает. Закрывая глаза, накрывает мой ждущий рот своими потрясающими губами. Этот мягкий контакт – будто вспышка света. Ослепляя, раздувает внутри меня пожар.
Есть… Есть, блядь.
Сердце, что на последних хмельных секундах с трудом плелось, взрывается и, резко набирая невменяемый ритм, за раз все жилы мне вырывает. Голову уносит кругом. Желудок переворачивается, скручивается и сокращается. Окаменевшие мышцы огненными спазмами разит.
Наши горячие языки сталкиваются и на мгновение замирают. Прожигаем безумными градусами, впитываем вкус и только после этого жадно ласкаемся, делая губы влажными и чересчур чувствительными. Вдох через нос и выдох через рот. Обдувая друг друга, приникаем обратно. Слюноотделение усиливается. Мы промокаем, раскручивая такой первобытный разврат, что мозг, на хрен, окончательно гаснет. Сосемся, будто бы на первенство. С одержимыми стонами и пошлыми звуками делим мнимую власть.
Я хочу ее. Она хочет меня.
Это очевидно. Это факт. Это ничем не прикрыть.
Ни ее невинностью. Ни моим опытом. Никакой другой шелухой.
Вроде как Соня сама меня целует. Ее дрожащие влажные ладошки продолжают гладить мое лицо. Я как стоял перед ней на коленях, так и стою. Но это не мешает мне доминировать и брать ее языком.
Четкая фишка – эти блядские поцелуи. Только распаляет чрезвычайно сильно. Останавливаться не хочется. Эмоции нарастают. Клубятся в груди дурманящим паром и оседают внизу живота тяжестью.
Расходятся по телу мощнейшим эхом. Притупляя инстинкт самосохранения, разрывают на части. Ничего подобного я до поцелуев с Богдановой не чувствовал.
Хочу продолжать. Продолжать без одежды в кровати.
Хочу оставить ее себе. Сделать своей. Только своей. Во всех смыслах.
«Ты – ненастоящий…»
Хочу быть настоящим. Хочу.
Едва это понимаю, захлебываюсь ужасом. Если бы я не был таким дебилом, я бы вскочил и побежал. Но я лишь притормаживаю, отрываюсь, рывками вдыхаю и убеждаю себя, что это чувство точно способен контролировать.
Ведь у меня есть установки.
Я не увязну. Не позволю девчонке собой манипулировать. Не прогнусь.
Я, блядь, серьезно?! Какой-то демон внутри меня вовсю ржет над моей неунывающей самонадеянностью. Но я опять-таки игнорирую лишнее. Едва только восстанавливаю дыхание, снова целую Соню.
Снова воспламеняюсь. Снова тону. Снова улетаю.
Пока она меня не отталкивает.
– Саша… – шелестит запыханно.
