Его челюсть напряглась, выдавая его эмоции, а затем он отступил назад и потянул меня к мотоциклу.
— Сюда, садись, — коротко проинструктировал он, натягивая шлем на мое разгоряченное, покрытое пятнами лицо.
Звук моих рыданий был оглушительным внутри шлема.
Он забрался спереди и обвил мои руки вокруг себя, вынуждая вцепиться крепче, а затем тронулся с места, осторожно покатив нас вперед, прежде чем разогнаться. Мы рванули, разбрызгивая гравий, как раз в тот момент, когда открылась входная дверь и появился мой отец.
Кейден не стал тормозить, он просто уехал, забрав меня с собой."
"Мы выехали на извилистую дорогу за городом, которая вела к особняку Андерсонов, огибая скалы, возвышающиеся над морем. Я усилила хватку и позволила волнению от поездки унять мои слезы. Я сделала глубокий вдох, потом еще один. Это немного помогло, но осознание того, что скоро мне придется вернуться домой и встретиться с родителями, снова сокрушило меня.
Мы ехали почти час, прежде чем Кейден свернул с дороги и проехал прямо через шикарную закрытую собственность Беккета.
Он остановился и снял мой шлем, а затем и свой. Как только грохот байка стих, в моей голове воцарилась пронзительная тишина.
— Перед тем, как ехать домой, сначала приведем тебя в порядок. Выглядишь так, будто ты на собственных похоронах, — категорично сказал он. — Следуй за мной. — Он повернулся и пошел прочь.
Дом выглядел темным и неприветливым. Я поспешила за Кейденом.
Он отвел меня в домик у бассейна. Внутри горел мягкий свет, все жалюзи были опущены.
Как только я переступила порог, реальность ужасных, неблагодарных вещей, которые я наговорила своим родителям, снова обрушилась на меня, и рыдания вырвались наружу, звуча словно крик из самой моей души.
Кейден напрягся и тут же развернулся, хватая меня за руку, прежде чем я успела уклониться. Он притянул меня к своей груди в крепкие объятия.
— Шшш, Веснушка. Все хорошо.
Его тихий рокот только вызвал еще больше слез. Он крепко держал меня, пока мои эмоции бушевали.
Это были боль и вина за то, что я обидела своих родителей, которые желали мне только добра, а затем — тошнотворное чувство облегчения от того, что я наконец высказала свое мнение. Все это бурлило внутри меня, затрудняя дыхание.
— Все хорошо, я держу тебя… ты справилась. Ты была храброй, и теперь все наладится. — Кейден продолжал обнимать меня, его рука скользила вверх-вниз по моей спине, даря мне утешение, которого я не хотела.
Я застыла в его объятиях.
