Только Тимур через начальника вещевой службы отыскал-таки пару офицерских сапог сорок пятого размера, за которые остался должен тыловикам полка два листа фанеры. За каждый сапог по одному листу. И прапорщик Кантемиров великодушно отдал эти сапоги солдатам. Так они приплюсовали к этой паре сапог ещё три банки ваксы и в итоге получили не только заветную и обговоренную сотню марок, но и бутылку водки в придачу и пару килограмм домашнего творога. На том основании, что даже их командир (прапорщик Кантемиров) ходит по стрельбищу в «зольдатен штиффель», а они (бойцы) смогли достать для нашего лучшего камрада Отто «официрен штиффель», да ещё и вместе с самой лучшей в мире ваксой! Солдаты потом рассказали всё Тимуру, да ещё и, творогом угостили.
А водку выпили сами, и, конечно же, втайне от своего боевого командира. Вот такой вот, понимаешь ли, был произведен четверть века назад маркетинговый ход! А наши офицерские «штиффель» у немецкого пастуха прослужили верой и правдой ещё много сезонов.
..
* * *В те былинные времена наш Гвардейский шестьдесят седьмой мотострелковый полк стрелял практически днём и ночью, особенно перед итоговыми проверками. В один из таких осенних напряжённых дней прапорщик Кантемиров зашёл на обед в свой двор расположения полигонной команды, состоящий из домика солдатской казармы с небольшой столовой и кухней, складов, ремонтных мастерских и отдельного офицерского домика, где он сам и жил. Навстречу выбежал дежурный по стрельбищу, механик-водитель одной из БМП, и радостно доложил:
— Товарищ прапорщик, приходил «эти жёлтые ботинки» и просил вам передать, что у них сегодня ночная — кумулятивными! И чтобы мы больше мишеней готовили.
— Не понял, боец! Кто приходил? — удивился Тимур.
— Так вы ещё не знаете! — заулыбался солдат и с гордостью за своего второго командира (первым был Кантемиров) продолжил: — Это же наш командир девятой роты старший лейтенант Чубарев. Он уже третий день рассекает по полку в неуставных фирменных жёлтых сапожках.
Вот мы и прозвали его «Эти жёлтые ботинки».
— Это как в песне у Жанны Агузаровой? — задумчиво уточнил Тимур.
— Ну да! — засмеялся довольный механик и важно добавил: — Ну а чё? У Чубарева отец — генерал, ему всё и на всех похер.
«А у меня отец — шахтёр! И я передвигаюсь по стрельбищу в солдатских сапогах», — подумал прапорщик. Командира девятой МСР старшего лейтенанта Михаила Чубарева начальник стрельбища Тимур считал своим другом.
