Неужели ты думаешь, что я с товарищем оперуполномоченным из города заявился к вам с самого со сранья про твой сон выяснять? А ну-ка рассказывай, что вчера вечером натворил за ДК, и кто ещё с тобой был там?
— Да ничего я не творил! Танцы вчера были, народные гулянья. Потом домой ушёл.
И, секунду подумав, добавил:
— Один.
Незнакомый мужик медленно произнёс:
— Та-ак! Товарищ не понимает.
Он посмотрел в глаза Тимура и быстро спросил:
— Скажите, а вы были знакомы с Сомовым Анатолием?
Обращение на «вы» удивило и испугало Тимура: «Точняк Сом, падла, заложил! Ну, козёл! Сам вызвался один на один.
И ментам вложил. А ещё самбист называется, блин!»
Тимур молча переводил взгляд с опера на участкового, соображая — тупо отрицать всё до конца или признаться только в махаче один на один.
Виктрч опять вздохнул и сказал:
— Лады, пацан. Правильного из себя делаешь? Нормально! А Анатолия Сомова сегодня утром нашли мёртвым в ДК. И я знаю, что вчера у тебя с ним было. Вот тебе листок бумаги, садись и пиши — всё как на духу.
Подробно — где, кто и с кем дрался. И помни, что от твоей писанины сейчас зависит всё: с нами поедешь в околоток или дома останешься. Может быть. А может и не быть! А мы пока с твоим отцом покалякаем, жисть нашу молодецкую вспомним."
"Виктрч ещё с молодости был знаком с отцом Тимура, они вместе занимались в гимнастическом кружке при местном ДК. В доме даже была фотография, где они оба участвуют в акробатическом этюде с лозунгом под потолком: «Слава Сталину!»
Все втроём пошли на кухню.
Тимур взял ручку, сел за стол и подумал: «Кранты, вот тебе и последний махач перед армией. Кто же этого Сома завалил? И почему в ДК? Он же один был и потом к своим двинул».
Из кухни вышел отец, достал из кладовки бутылку водки, подошёл к Тимуру и вздохнул:
— Что ты наделал, сынок! Пиши всё, как было. Виктрч — мужик правильный, поможет.
И Тимур, прогнав в голове весь вчерашний вечер с самого начала, подумал, что всё равно никого не заложит, а Сом уже мёртв. И начал писать про драку: мол, темно было, запомнил только одного Сомова.
А про Лену не стал ничего указывать, не хотел её приплетать к этой истории. Одного листа хватило. Дверь на кухню была закрыта, только слышны были голоса. Посидел, подождал, пока позовут. Из кухни вышел только участковый, сел рядом, взял исписанный лист и, шевеля усами, внимательно прочитал. Затем опять тяжело вздохнул и сказал:
— Тимур, скажи спасибо бабе Вале. Она уже дала показания, как ты оделся и ушёл.
