Глаза привыкли к темноте, и стало видно, что заозёрских чуть больше десятка, а наших было раза в два больше. Обе противоборствующие стороны стояли друг напротив друга и вяло переругивались, кто-то находил в толпе своих знакомых и вспоминал старые обиды. Народ потихоньку заводился! Рыбаки ждали подкрепления, часть заозёрских задержались на точке, торгующей самогоном. Ночи были ещё прохладные, Тимур был в одной рубашке и громко спросил в темноту: «Чё тянем, рыбачки? Слабо один на один махнуться?» Из толпы напротив, чуть пошатываясь, вышел высокий коренастый парень явно за двадцать лет.
Это был уже возраст старших, и делать ему здесь было нечего. Парень громко икнул и спросил:
— Это кто тут такой борзый? Выходи один на один!
Это было неправильно, старшие никогда не вмешивались в драки молодых, а только потом проводили разбор полётов, выделяя отличившихся и наказывая ссыкунов. Но качать понятия или давать обратку было уже поздно. Тимур вышел, помахал руками, разогревая мышцы, и встал в стойку.
Парень, широко расставив свои длинные руки и дыша перегаром, начал обходить Тимура слева.
— Боксёр, что ли? Ручками помахал. А я самбист! Щас у меня полетишь."
"Тимур быстро сделал широкий шаг вперёд и просто ударил прямой правой в челюсть. Удар получился наполовину: во-первых, шаг был слишком широкий и не удалось вложить в удар весь свой вес, а во-вторых, рука была поставлена по диагонали вверх, что тоже смягчило силу удара. Но этого вполне хватило пьяному сопернику. Он упал на спину, перевернулся, попытался встать на колени и с удивлённым возгласом: «Бля-я!» — снова завалился на бок.
Это был сигнал к действию! Местные тут же рванули вперёд, перепрыгивая через упавшего врага, а заозёрские не стали ждать атаки явно превосходившего по численности противника и кинулись врассыпную через кусты. На месте схватки остались только Тимур со своим поверженным оппонентом. Парень уже сидел на земле и медленно приходил в себя: держался за челюсть, крутил головой, пытаясь хоть что-то разглядеть в темноте.
Боксёр подошёл, подал руку, помог встать, отряхнуться, и спросил:
— Продолжать будем?
— Не-е, харэ.
И они двинулись вместе к свету у арки ДК, переговариваясь на ходу:
— Чем ты меня так вмазал? Вроде в руках ничего и не было?
— Кулаком и дал.
— Пипец! Как молотком въехал. Тебя как зовут?
— Тимур.
— А меня Сом. А по кликухе тебя как?
— Так нет клички.
— Чего так?
— Так вышло.
— Тогда я — Толян Сомов. Поэтому и Сом.
