— Хватит, мадам! Уймитесь!
— Рот закрой, умник! Еще не остыл!
— Бабушка, честное слово, мы уже всё поняли!
— Какая я тебе бабушка! А ну? Встали ровно!
Они уже вымокли насквозь, чертыхаются, видимо, стесняясь материться перед бабулей. Я смотрю на это действо и понимаю — мне, на самом деле, ледяной душ тоже бы не помешал!
Я горю! После оргазма меня до сих пор не кисло так потряхивает. Ноги сводит, и низ живота ноет. Какой стыд!
Ох, что бы было, если бы бабуля не объявилась!
Зажмуриваюсь, чтобы прогнать порочное видение, но всё равно не могу.
Представляю, как они приспустили бы брюки, из которых вывалились большие, налитые члены, увитые венками, остро пахнущие возбуждением.
Теряюсь в ощущениях. Мне было так обидно, что они мне не верят! Почему они считают меня обманщицей? Почему так относятся?
Да, я сбежала от них, взяла деньги, но я была вынуждена!
Крики прекращаются, вижу, что Катя метнулась в дом, Роман и Влад отряхиваются от воды, они явно злятся, но смотрят друг на друга и почему-то начинают ржать.
— Да уж… я этот сбор клубники надолго запомню!
Влад поворачивается, видит меня.
— Ясно, в кого девица такая горячая…
— Это точно.
— Слышь, шапочка, только не думай, что отвертелась от нас, мы…
— А ну молчать! — грозный голос Кати заставляет их обернуться.
Господи!
Катя держит… настоящее охотничье ружье! Двухстволку! Она новенькая, начищенная, выглядит довольно грозно.
— Руки! Руки вверх!
— Уважаемая, — Влад осторожно поднимает руки, переглядывается с Романом, который тоже подчиняется бабушке, но почему-то не выглядит испуганным, — с оружием шутить не стоит.
— А я и не шучу. Приложу, мало не покажется. И заряжено оно не солью, так что… Стратегически важное вам все могу отстрелить. Не сомневайтесь.
— Да мы уж, поняли!
— На выход. Быстро! Еще раз сунетесь — учтите, патронов мало, так что предупредительных выстрелов не будет, сразу возьму ваше хозяйство в прицел.
— Какая вы, однако…
— Такая. Давайте, вперед, ворота открыты. и чтобы не смели возвращаться.
Ишь, нашлись, ёбари-террористы! Вон!
Они покорно выходят, опуская руки только за воротами, но я замечаю на себе их прожигающие взгляды. Не уверена, что они сдадутся так просто. Они вернутся.
Эта мысль пугает и… одновременно отзывается где-то внизу живота порочным трепетом.
— Анжелика батьковна, давай-ка тоже, дуй домой. Чую, варенья клубничного не сварю сегодня.
— Кать, я…
— В дом иди, сверкаешь тут грязным задом. Сначала в душ, потом в комнату, расскажешь всё.
