Я не хотела доносить на нее, но ребенка нужно было защитить и большую часть заботы о нем доверить другому человеку, поэтому я посоветовала хозяину нанять няню. С появлением няни Алесса видела ребенка только тогда, когда хозяин был в доме. Тогда она притворялась, что любит его, нежничала с ним и ворковала. К тому времени хозяин уже не посещал ее в спальне.
Мальчику было два года, когда это случилось. Няня сказала, что заболела, и я уже планировала оставить ребенка у себя на утро, но мне нужно было срочно сделать заказ на продукты.
Я думала сделать это первым делом, чтобы их могли доставить тем же вечером, а затем пойти в детскую, но прежде чем я успела закончить заказ, я услышала плачь и крик Алессы. Когда я выбежала, она скрючилась над мертвым телом сына у подножия лестницы. Коронер сказал, что его смерть наступила от перелома шеи. Он не страдал. Умер мгновенно. Это сочли несчастным случаем. Но я знала. И хозяин знал. Это не было случайностью. Не знаю, почему она это сделала. Разве можно таким способом заставить хозяина перестать любить сына и вместо этого полюбить ее.
Абсолютно бессмысленно. И так бесчеловечно. Так бессердечно. Так непростительно.
Гроб был белым. Я никогда не видела такого маленького гроба. На похороны она надела черное дизайнерское платье и черную вуаль. В руке держала белый носовой платок с кружевной каймой, которым промокала сухие глаза. Впервые с тех пор, как я начала работать на хозяина, я увидела, как он плачет. Он упал на колени рядом с гробом и зарыдал.
Как только похороны закончились, мы все вернулись в дом. Я не могла даже смотреть в ее сторону.
В тот вечер она позвонила мне и попросила принести стакан теплого молока. Я хорошо помню ту ночь. Она лежала на кровати в нежно-розовом пеньюаре и розовых туфлях с пухом и на высоких каблуках в тон. Она не выглядела печальной или несчастной. На самом деле, она смотрела «Красотку» на айпаде. Она уже сняла макияж, и я видела, что ее глаза не покраснели и не опухли от слез.
Она убила единственный лучик света и смеха в этом доме и выглядела совершенно невозмутимой. Будто ничего не случилось. Тогда я возненавидела ее, и пожелала не работать на нее.
Мое желание исполнилось. Тот вечер был последним, когда я ее видела. На следующее утро ее нигде не было. Несколько дней спустя ее тело выловили из реки. При полном макияже, в черном платье, в котором она была на похоронах, кусочек черной вуали все еще прилипал к ее волосам.
