А потом спустилась ниже, прокладывая дорожку поцелуев от подбородка до груди, лаская плоские соски, пересчитывая кубики пресса. Когда губы сомкнулись на чувствительной плоти, Илья резко выдохнул и запустил руку в мои волосы.
– Дашка…
Его полустон-полурык завел меня еще сильнее.
Ритмичные движения, сбившееся дыхание, твердые мышцы пресса под руками. Кровать тихо поскрипывала, солнце заглядывало в комнату, освещая ее ярким золотым светом, в черных глазах напротив таилась загадка, разгадать которую мне пока было не под силу.
«Оборотень или нет?»
Сердце грохочет набатом.
«Было на самом деле, или показалось?»
Чернота взгляда загорается яркими всполохами.
«Медведь или человек?»
Мир неожиданно переворачивается, и я оказываюсь под Ильей, а его глаза сияют прямо надо мной. А потом последние мысли исчезают и остаются только движения тел и душ, стремящихся навстречу друг другу.
Очнулись мы от громкого стука в дверь.
– Илья! – послышался голос Таира. – Нужно поговорить.
Ну конечно! Мир не прекратил свое существование, даже если мы о нем забыли.
Я расстроенно вздохнула. Возвращаться в реальность совсем не хотелось.
– Сейчас! – крикнул Баженов, поднимаясь с постели и укрывая меня простыней.
Одним движением он натянул штаны и приоткрыл дверь, не позволяя Таиру войти.
– Медведя забрали, – коротко доложил сторож. – Ваши собрались уходить. Вы с ними или остаетесь?
Уходят? Так быстро?
– Мы тоже возвращаемся, – после секундной паузы ответил Баженов, а я завернулась в простыню и села на постели.
Если уж действительность постучалась в нашу дверь, теперь от нее никуда не денешься.
– Следователь спрашивал, во сколько вы будете на месте. Собирается еще раз всех допросить.
Таир говорил негромко, с едва заметным акцентом, которого я раньше не замечала."
"– Передай, что когда доберемся до дома, я ему перезвоню.
– Хорошо. Сколько до сбора остается?
Илья ответил не сразу. Я видела, как напряглись его плечи. Как будто на них бетонную плиту положили.
– Пять дней, – спустя пару секунд глухо ответил Баженов.
– Успеешь? – в голосе Таира послышалось волнение. – Может, я сумею помочь?
Сторож заговорил тише, словно не хотел, чтобы кто-то услышал. Но я слышала и почему-то тоже испытывала волнение. Мне казалось, что речь идет о чем-то очень важном.
– Как? Сам же знаешь, тут никто не поможет.
– Уверен? – теперь Таир даже не скрывал свои эмоции, они ощущались очень явно, были почти осязаемыми и застывали на языке горечью.
