– Какое-то время болеть не будет, я тебе точно говорю.
Алла слезла с дивана, оттолкнула его руку, которая все еще держала её за спину.
…Удивительное дело. Больно не было. Больно не было нигде. Она понаклонялась из стороны в сторону, нагнулась и подняла с пола полено, которое бросил Вик.
– Вы что, – спросила она с подозрением, – великий врач?
– Я в травмах всё понимаю, – сказал он. – Теперь ты мне должна. Зря я, что ли, старался?..
– И что я тебе должна? – спросила Алла дурацким «девочкиным» голосом.
Игру он не принял.
Он встал с дивана, зачем-то отряхнул штаны, схватил свою кружку и громко и сосредоточенно потянул из неё чай.
Это было ужасно. Как будто она себя предложила, а он отказался.
Алла Ивановна сорока двух лет от роду, опытный и взрослый человек, которую время от времени мучил «проклятый радикулит», как она это называла, бывший большой начальник и бывшая женщина – сейчас-то она уж точно никакая не женщина! – аккуратно и деловито пристроила в печку полено, брошенное Виком, натянула пуховик и вышла в метель.
Дверь за собой она прикрыла аккуратно.
Петечка сидел и писал.
Писать от руки было страшно неудобно, мучительно, и поначалу слова выходили какие-то корявые, неровные, совсем не те бодрые, уверенные и самодовольные, которые получались, когда он набирал их на клавиатуре.
Дикость какая, первобытно-общинный строй!.. Говорят, этот самый Пушкин вообще пером писал. Петечка еще школьником нашел как-то перо от голубя… нет, нельзя так сказать… или можно… впрочем, долой предрассудки! Писать можно и нужно так, как нравится автору.
Всякие старорежимные правила и законы – к черту!.. Только так правильно, как вылупилось из его сознания.
И главное, смысл-то понятен, смысл! Перо от голубя, да.
Так вот, попробовал он этим пером писать и не смог. Правда, макать пришлось не в чернила, конечно, их днём с огнём не найдёшь, а в клюквенный морс, но и морс не помог. Перо не писало. Видимо, ошибка какая-то системная, и Пушкин перьями тоже не писал.
Или у него было другое перо, от лебедя там, от павлина.
Может, поменьше, от воробья.
К черту всё устаревшее и косное! Да здравствует новое и прогрессивное!..
Технологи, технологии – только они позволяют человечеству осознать свою свободу, свободу разумных. Только они позволяют использовать себе во благо весь мировой разум, весь накопленный потенциал.
Петечка уже много дней жил в информационном вакууме, вне технологий, вне мирового разума – то есть без Интернета, – и задыхался.
