Ему нравилось, когда растапливают печь! Он вскочил, постоял возле Кузьмича, который складывал дрова шалашиком, подумал и потянул одну дровину.
– Вик, положи на место.
Вик и ухом не повел, отнес дровину за кресло и стал грызть – не потому, что ему нравилось грызть поленья, а потому, что это игра такая!..
Пламя весело затрещало, заскакало, отблески окрасили розовым выскобленный пол. Алла подошла и стала спиной к огню – может, ледяной кол в позвоночнике растает?
Кузьмич ушел в соседнее помещение, где, по всей видимости, была кухня, и чем-то там гремел.
– У меня шоколад есть. Хотите? – спросил оттуда.
Алла вдруг вспомнила:
– Бельгийский?..
Он появился в проеме, вид у него был удивленный.
– Почему бельгийский?
– Игорь прилетел и привез миланскую колбасу и бельгийский шоколад.
Кузьмич пожал плечами, как будто недовольно.
– Шут его знает, может, и бельгийский. Хотите?
Алла потерла спину под свитером. Проклятый кол никак не таял.
– Почему кордона «полста-три» нет ни на одной карте?
Вик всё гремел поленом за креслом, гонял его по лиственничному полу туда-сюда.
Павел внес две большие кружки, поставил на деревянные подлокотники кресла и потряс рукой – обжегся.
– Вик, сказано, отнеси полено на место. А я больше всего горячее красное вино люблю. На биатлонных трассах всегда наливают. Питье, конечно, специфическое, но я люблю. Глинтвейн называется. Туда главное гвоздику запустить. Без гвоздики смак не тот.
– И ложку куантро.
Тут он вдруг уставился на неё, как будто она выдала некую тайну, откровение!.. Алле стало неловко. Кол в спине, и еще этот мужик смотрит!..
– Чего еще, я не понял?
Она принялась объяснять:
– В глинтвейн хорошо добавить ложку куантро, будет вкуснее. Это ликер такой французский, неужели не знаете? Ну, яблоко, апельсин, сахар, корицу – само собой. И одну ложку ликера на бутылку вина. Попробуйте, замечательно получается.
– Вы… разбираетесь?
– Не то что разбираюсь, но я тоже люблю глинтвейн.
Тут он почему-то весело сказал:
– Вот те на!..
Уселся на подлокотник, взял одну кружку – ей даже не предложил! – и велел дружелюбно:
– Ну, рассказывайте, рассказывайте!
– Что рассказывать-то?
– Кто вы и откуда.
Алла повернулась к печке лицом.
…Осторожней, осторожней! Он же не просто так, он… смотрит. И вообще опасный человек.
Тут опасный человек вдруг удивился, как будто заметил что-то, чего раньше не замечал.
