Всё вокруг было залито тихим и сияющим предвечерним, сказочным, февральским светом. Деревья стояли не шелохнувшись, и невозможно было себе представить, что еще совсем недавно здесь мела такая метель, что Алла боялась не дойти от «большого дома» до ангара, заблудиться, потеряться, замерзнуть! Небеса над засыпанными снегом верхушками елок и лиственниц бездонны и прекрасны, лес под горой чист и тих, сугробы величественны и свежи.
Ни Зои Петровны, ни Павла не было видно.
…Куда они делись?
Какой-то странный дальний звук, крик или стон, донёсся до ее слуха.
Алла скатилась с крыльца и, скользя и подъезжая на ходу, чтоб не свалиться, побежала под горку, где начиналась свежая, только вчера проложенная ратраком лыжня. Там маячила Зоя Петровна, вся вытянувшись в струнку в сторону леса и приставив ладонь козырьком к глазам.
– Зоя Петровна, что случилось? – издалека крикнула Алла.
Грохот обвалился сверху, так что Алла шарахнулась и чуть не упала от неожиданности.
Со стороны ангара стремительно и плавно к лыжне съехал снегоход на гусеничном ходу.
– Где?
Зоя Петровна махнула куда-то в лес и сунула Кузьмичу винтовку. Оказывается, всё это время она держал в руках винтовку.
– Что случилось?! – подбегая, закричала Алла изо всех сил, как будто они были глухие.
Снегоход газанул, разворачиваясь, снежная пыль полетела из-под гусениц ей в лицо.
… Ну уж нет. Теперь я с вами.
Сама не понимая как, Алла прыгнула, уцепилась и оказалась на сиденье позади Павла.
Вездеход сильно вильнул.
– Куда?! Назад!
Перед носом у неё были его спина и винтовка, которую он закинул за плечо.
– Я с тобой.
Он колебался одно мгновение, и она явственно ощутила его колебание, а потом снегоход дернуло вперед так, что Алла едва удержалась на сиденье. Заревел двигатель, снегоход пошел под горку, набирая скорость. Ветер засвистел в ушах, и стало страшно.
Сердце колотилось, кажется, прямо перед глазами, потому что белый свет то возникал, то проваливался в красное, а потом оказалось, что это не сердце, а красный пуховик Павла мотается у неё перед глазами.
Из-за воя двигателя ничего не было слышно, руки заледенели, заломило пальцы – перчатки она так и не успела надеть.
– Держись! Держись, сказал!..
Снегоход наддал и как будто перепрыгнул через что-то. Алла вылетела из седла, зажмурилась, удержалась, вцепившись в красный пуховик, и выровнялась.
