– Если ты не хочешь, чтобы мы куда-то заходили, запирай к чертовой матери двери! Вешай на них замки! Тебе везде мерещатся шпионы! Диму напугал, когда он в комнату с лыжами заглянул, теперь Василича подозреваешь! Хорошо, допустим, он сюда заглянул, и что?!
– Да нечего ему было тут делать, вот и всё! А он ведь здесь что-то делал! Такое, что даже нож свой позабыл. Что он делал?
– В окно смотрел!
– Алла, – начал Павел грозно, – ты меня из терпения не выводи. У меня оно не бесконечное! Один от нечего делать здесь нож забывает, другой какие-то записки пишет, потому что он, видите ли, блогер, а записки в печке сжигают, третий фотоаппарат в дрова пристроил! Чего он на него снимал, когда, зачем?! А у меня…
– Знаю, – перебила Алла.
– У тебя олимпиада на носу!
– Ты мне всё время врёшь! – выговорил он брезгливо. Марк Ледогоров говорил о том, что ему всё время врёт Женька совсем по-другому. – А я при этом должен верить каждому твоему слову, как своему собственному, да?!
– Да не верь, – храбро сказала Алла.
Её удивляла сила его гнева. Она совсем его не боялась, как будто наблюдала со стороны, из партера. Однажды она уже испытала такое чувство, и сейчас ей почему-то страшно важным казалось вспомнить, когда это было – она смотрела, а перед ней как будто актёры на сцене выступали.
– Зачем ты сюда пришла? И людей привела?
– Я не приводила людей, Павел. Это вышло случайно. Володя на самом деле провалился в ручей, сломал лыжу и растянул ногу. И метель нас застала по-настоящему.
– Кто ты такая?
Алла посмотрела ему в лицо.
Почему-то она не могла ему заявить – разбирайся сам, как недавно сказала Марку. Она точно знала, что сейчас должна говорить правду и от этого зависит… что?
…Как это бывает? Как это бывает, когда один простой разговор может изменить всю жизнь? Ничто уже не может её изменить, она сложилась так, как сложилась, говори, не говори. «Лесной человек» не имеет к её жизни никакого отношения и не будет иметь никогда. Те времена, когда можно было поговорить, объяснить, растолковать – и мир сразу добрел, становился простым и понятным, давно минули.
Тогда было ясно – все беды происходят от недопонимания, ведь все люди вокруг добры и честны, просто иногда непонятливы.
…Как она станет ему объяснять? Что именно следует объяснить, особенно если учесть, что три дня назад она ничего не знала о существовании кордона «полста-три» и его обитателей?
– Павел, – решилась Алла и приткнулась на продавленное кресло, накрытое неопределенной шкурой.
