– Те, что ты вчера писал? Про наше путешествие?
Петечка нехотя кивнул и плюхнулся на своё место. Теперь у каждого их них было «своё» место в необыкновенной кухне, и «чужие» они старались не занимать.
– А что, яичницы нету?
– Съели.
– Не, ну кашу я не хочу!
– Раньше вставать надо, – упрекнула Марина, и Володя посмотрел сердито – он должен был это сказать, а она его опередила.
– Ой, а было так интересно, – затараторила Женька. – Я правда совсем-совсем чуточку успела прочитать! Я же не знала, что Петечка у нас писатель!
– Ты писатель? – спросил Степан у парня.
– Всё про нас написано, да, Петечка?
– Я не понял, – подал голос Кузьмич, – ты какие-то заметки писал, а они пропали, что ли?..
– О чем я и говорю! А нельзя пожарить?
– Чего пожарить?
– Яичницу.
Зоя Петровна загремела сковородой.
– Тогда уж и на мою долю, – льстивым голосом попросил Сергей Васильевич. – Я такой яишенки, как ваша, сроду не едал!
– И на мою! – поддержал Диман.
– А когда пропали твои заметки? – спросил Кузьмич.
– Вчера вечером, – буркнул Петечка. – Когда я руку того… короче, когда мы тут все в кухне собрались. Я вернулся, на столе только чистая бумага, а заметок нет. Я искал, искал, не нашел ничего. А потом баня была, я и забыл, а сейчас вспомнил. Ну, кто взял?..
Марина переглянулась с Володей, Алла с Женькой, Степан с Сергеем Васильевичем, а Диман ни с кем переглядываться не стал.
– Кому они нужны, записки твои? – спросил он миролюбиво. – Небось сам сунул куда-нибудь и забыл.
– Никуда я не совал. А только если сперли, чтоб за свои выдать и в инет выложить, при всех говорю – вычислю гада! И везде запостю, что воровство и плагиат.
– Правильно! – согласился Сергей Васильевич и потянул носом. Яичница на метровой сковороде шкворчала и пахла изумительно. – И нечего!.. А я тебе могу из охотничьей жизни рассказать. Слышь? У меня много историй!
– Ты несёшь какую-то ахинею, Петь, – сказала Марина, морщась. Ей не нравилась вонь от яичницы. – Кто это будет в сеть выкладывать?
Кузьмич подцепил поленом чугунную дверцу печки, подбросил его в огонь и вышел.
Алла, которая всё время почему-то видела, что именно он делает, проводила его взглядом, подумала и тоже поднялась.
Он оказался в комнате, где все по очереди читали «Бравого солдата Швейка». Сидел на корточках перед «голландкой» и заглядывал внутрь.
– Здесь сожгли, – мельком глянув на Аллу, сообщил он. – Вон пепел остался. Бумажный пепел приметный.
