Правда, Петя?
Дверь другого стенного шкафа отъехала в сторону, появился сосед по коммуналке.
– Там есть еще комната? – изумилась Алена, у которой от количества неприятной информации заболела голова.
– Да, – коротко произнес парень.
– Ничего не понимаю, – еле слышно пожаловалась Волошина, – вообще ничего!
– Все просто, – усмехнулся Петя, – тебе уже объяснили: твой отец – Сигизмунд Малежкин, убийца, на его совести гора трупов.
– Не поняла, – прошептала Алена.
– Она вообще нормальная? – задала вопрос Екатерина.
– Вроде да, – ухмыльнулся Петя, – просто никак не въедет в ситуацию. Елена, попробую докопаться до твоего ума. Слушай меня внимательно. Жил-был Вацлав Малежковский, поляк. Он в начале двадцатого века переехал из Варшавы в Москву, изменил фамилию, имя, стал Владимиром Малежкиным. У него родился сын, а у того в свое время появились два мальчика: Бронислав и Сигизмунд. Броня, как его звали дома, тихий, послушный, хорошо учился, посещал музыкальную школу, подавал надежды как пианист, выиграл несколько конкурсов.
Сигизмунд оказался полной противоположностью брату. Безобразник, двоечник, прогульщик, врун. Мальчика выгнали из нескольких учебных заведений. В конце концов он очутился в художественном училище, где готовили ювелиров, и неожиданно увлекся изготовлением драгоценностей. Родители с облегчением выдохнули, когда проблемный сын показал им свою работу, очень красивые серьги, сообщил сумму, за которую их продал. Отец и мать подумали, что затянувшийся период взросления подростка наконец-то завершился.
Когда Сигизмунду закатило за тридцать, мать начала ему постоянно говорить о женитьбе, приводила в пример Бронислава, который недавно сыграл свадьбу.
– Успею, – отмахивался ювелир, – я еще совсем молодой. Да и Броня только что в загс сходил, своей квартиры у него пока нет, живет на нашей даче. Я так не хочу, сначала обзаведусь своими квадратными метрами, а уж потом буду супругу искать.
Через несколько лет ювелир приобрел «трешку» и познакомил семью с Верой.
Спустя пару лет после свадьбы невестка осчастливила свекровь сообщением о своей беременности. Вот только ни мать Сигизмунда, ни он сам не увидели младенца. Девочка появилась на свет, когда ее отец уже сидел в следственном изоляторе. Попал он за решетку по обвинению в нескольких убийствах, ему грозила смертная казнь. Но преступнику повезло, высшую меру наказания отменили, ее заменили пожизненным заключением. Сигизмунду почему-то дали двадцать пять лет.
