Та стояла спиной ко мне, но по ярко-красной кофте, зеленой юбке, длинным завитым волосам цвета спелой пшеницы и по голосу мне сразу стало понятно, что это Алена. Ее малолитражка была припаркована возле моего автомобиля."
"Я не люблю кондиционер, он гудит, и воздух, который проходит через него, кажется мне мертвым. Как воздух может казаться мертвым? Вы когда-нибудь ели зимой помидоры? Они дорогие, но по вкусу напоминают вату, ничего общего с томатами, которыми торгуют летом, не имеют. С кондиционером та же история.
Вроде прохладно, но это не та прохлада, которую ощущаешь утром на опушке леса. Сев в машину, я всегда чуть опускаю стекло, мне нужен настоящий воздух, пусть даже московский, в котором кислорода почти нет. Но для меня он все равно лучше, чем тот, который дует из отверстия на панели. Благодаря своей привычке я сейчас и услышал разговор Алены с самой собой.
– Открылась! – заликовала женщина. – Наверное, батарейка села.
Мне не свойственны стремительные порывы и спонтанные действия. Как правило, я сначала думаю, а уж потом прыгаю в воду, но сейчас неведомая сила пнула меня в спину.
Я вышел из машины и громко сказал:
– Мы с вами соседи по парковке.
Алена уронила сумочку, обернулась, и на ее лице появилось выражение паники.
Я поднял ридикюль и подал его даме. Она выдохнула:
– Это вы!
– Не хотел вас напугать, – улыбнулся я, – а у вас уютная стоянка. Только далековато от офиса.
– Люблю пройтись, – дрожащим голосом прошептала Алена.
– Вы меня боитесь? Вроде я не похож на серого волка, – улыбнулся я.
Паника на лице женщины сменилась ужасом, она шарахнулась в сторону, чуть не упала, стукнулась головой о свой автомобиль и прошептала:
– Вы кто?
Я вынул удостоверение.
– Полиция, – пролепетала Алена. – Я ни при чем! Ничегошеньки…
Она прижала руки к груди, опять уронила сумку и затрясла головой.
– Ничегошеньки не знаю, кроме того, что знаю!
– А что вы знаете? – голосом змия-искусителя осведомился я.
Алена всхлипнула и зарыдала.
Глава семнадцатая
Плачущая женщина, пусть даже и лгунья, всегда вызывает у меня желание схватить ее в охапку, отвести в магазин и что-то купить в утешение.
Я боюсь дам в слезах, испытываю при их виде растерянность, беспомощность и непонятно откуда взявшееся чувство вины. Еще куда ни шло, если ручьи текут из глаз той, с кем у меня временно сложились близкие отношения. Тут уж я точно в чем-то не прав. Не то сказал, не тогда раскрыл рот, не похвалил платье, туфли, не заметил новую прическу или маникюр.
