Но если Явич-Юрченко той ночью не брал с собой нагана, который мирно дожидался его возвращения в ящике шкафа рядом с одеколоном, бритвенными принадлежностями и носовыми платками, то доказательство обвинения закономерно превращалось в доказательство защиты. Явич-Юрченко не мог стрелять в Шамрая. В Шамрая стрелял кто-то другой. Кто именно — это уже иной вопрос. Нет, время с Дятловым не было потрачено зря. Малоприятное знакомство с лихвой окупило себя.
В кабинет вошел Фрейман. Кивнул мне:
— Продолжайте, я не помешаю.
— Да мы уж, пожалуй, закончили, — ответил за меня Дятлов. Почесывая щеку, вопросительно посмотрел на меня, снисходительно и немного покровительственно спросил: — Не ошибся?
— Не ошиблись.
— Вот и хорошо. Надоело.
Фрейман усмехнулся уголками губ, подмигнул: «Ну, как, Саша, хорош подарочек?»
Подарочек был не из сладких. И все же я не ошибся, когда настоял на его допросе. Ошибся ты, Илюша. Допрос дал много, намного больше, чем можно было предполагать.
Я дописал протокол и протянул Дятлову исписанные листы.
— Многовато написали…
— Не больше того, что было вами сказано.
— В этом я как раз не сомневаюсь.
— Вот и чудесно, — миролюбиво сказал я. — Вы разбираете мой почерк?
— За последнее время я научился разбирать любые почерки.
Он просмотрел протокол, расписался. Подпись у него была замысловатая, со сложным узором завитков и закорючек. Наверно, специально придумывал, а потом тренировался…
— Все?
— Да. Только попрошу вас поставить свою подпись на каждой странице протокола.
— Для порядка?
— Для порядка…
— Можно и так…
XVI"
"Дятлова увели.
Но у меня было такое ощущение, что он находится где-то здесь, в кабинете. Кажется, то же испытывал и Фрейман, а может быть, и нет. Такие, как Дятлов, здесь бывали частенько; у Фреймана, видимо, выработался профессиональный иммунитет. Человек ко всему привыкает. И все же с уголовниками легче, хотя они, конечно, тоже не лучшие представители рода человеческого.
— А ты его загонял, — сказал Фрейман. — Обычно самый сногсшибательный фортель он приберегает к концу допроса, на закуску.
А сегодня — ничего, пай-мальчиком отбыл.
— Ну, кто кого загонял — это еще вопрос.
— Досталось на орехи?
— Замучился.
— Тут уж ничего не поделаешь, — Фрейман развел руками. — Я всегда говорил, что наша работа ничуть не лучше, чем на ртутном руднике. Вот только молоко за вредность не дают… Хоть с толком?
— Более или менее.
— Ну да? — поразился Фрейман.
— Вот тебе и «ну да»!
— Тогда докладывай, — предложил он.
