— Не забывайте все-таки, что я не сотрудник ОГПУ…
— Я помню об этом.
— Тогда зачем же такие вопросы? Мне вполне было достаточно своих дел.
— Да, вы раздобывали шрифт.
— Совершенно верно.
— Но ведь Явич-Юрченко был вашим другом?
— Ближайшим, — с ухмылкой подтвердил Дятлов. — Об этом более чем красноречиво свидетельствуют мои показания… Другом и соратником.
— Допустим, — сказал я.
— Допустим, — отозвался он.
— Ну, а если «друг и соратник» взволнован, приходит так поздно, было бы, видимо, естественно проявить какое-то участие, поинтересоваться причинами, предложить помощь.
Разве не так?
— В наших отношениях мы избегали навязчивости,
— Странно.
— Что ж тут странного? — Дятлов пожал плечами. — У нас не было принято лезть в души друг к другу.
— Итак, вы молча встретили появление хозяина квартиры?
— Не совсем…
— Как это прикажете понимать? «Не совсем» — расплывчатая формулировка.
— А вы любитель чеканных?
— Послушайте, Дятлов. Давайте с вами договоримся так: вопросы буду задавать я. Рассматривайте это как дополнительную «любезность другому ведомству».
— Ну что ж… Поскольку я вас уже успел избаловать, придется согласиться…
— Тронут.
Он наклонил голову.
— Вы что-нибудь говорили Явичу, когда он пришел?
— Да.
— Что именно?
— Я сказал ему, что он поздно гуляет.
— Что вам ответил на это Явич?
— А что, по вашей версии, он должен был мне ответить? — спросил Дятлов. — Скажите. Возможно, я припомню… Вы мне нравитесь, и у меня хорошее настроение. Кроме того, бог, как известно, любит троицу, а две любезности я вам уже оказал.
Пусть моим подарком будет и третья. Ведь я человек щедрый. Чего уж скупиться…
Дятлов издевался, но, кажется, эта издевка не помешала бы ему расписаться под любыми предложенными мною показаниями.
Привалившись грудью к столу, он смотрел на меня снизу вверх наглыми и испытующими глазами: «Ну, чего медлишь? Давай, выкладывай, что тебе требуется? Дуй, не робей. Доставь мне такое удовольствие. Не смущайся, ну? Долго мне ждать?»
Пальцы мои сжали подлокотники кресла.
Секунда, другая, третья… Спокойно, Белецкий, спокойно! Вот так…
— Ошибочка, Дятлов, — сказал я.
Он с любопытством спросил:
— В чем ошибочка?
— В масштабах, Дятлов.
— Не понял.
— Нельзя всех мерить на свой аршин.
— Ах вот что! А вы моралист… — Дятлов улыбнулся. — Моралист из уголовного розыска. Забавно! Очень забавно, но… Быть моралистом невыгодно, хотя и приятно. Я вас, конечно, могу понять. Вы один из тех, кто жаждет истины.
