Он, обойдя весь цех, очутился на заводской территории, никого не встретив, свернул не к главному входу, а вбок, проплутал между еще какими-то цехами и вышел через пролом в стене в помещение, которое использовалось, видимо, под гараж. Стояло там несколько машин, один микроавтобус. Мужчина в промасленном комбинезоне копался в моторе джипа, а тот самый смуглый бритый парень, что грозил скормить рябого крысам за убийство брата, сидел, развалившись на старом сиденье от машины, и чистил ножом ногти.
Увидев рябого, он вскочил на ноги и схватился за пистолет. Но не успел, рябой всадил в него пулю и уложил наповал."
"— Отправляйся к брату, — прошипел он и заметил краем глаза, как работяга в промасленном комбинезоне крадется к нему с тяжелым гаечным ключом.
— Не надо, — серьезно сказал рябой, — не нарывайся.
Работяга бросил ключ, руки его тряслись.
— В багажник, — сказал рябой и указал глазами, в какой.
Работяга послушно выполнил команду.
Рябой закрыл багажник.
— Ничего, — сказал он, — ты умелец, выберешься быстро. Но пока посиди тихо.
Из глубины заводского помещения послышались крики и выстрелы — люди Рафика Самвеловича обнаружили трупы. Человек с лицом, похожим на попорченную временем античную маску, сел в тот самый внедорожник и выехал из гаража.
Несмотря на то, что безумно устала, Вера долго не могла заснуть, а когда наконец заснула, ее затянуло в воронку тяжелого, странного сна.
Ей снилось, что она идет по длинному, мрачному коридору со сводчатым потолком. Идет все быстрее и быстрее, потому что знает, что за ней по пятам гонится кто-то страшный, кто-то безжалостный и неумолимый.
И вдруг коридор заканчивается, уткнувшись в глухую кирпичную стену. Вера понимает, что опасность приближается, и начинает от безысходности колотить кулаками в стену.
И вдруг стена рушится под ее ударами, и Вера оказывается в огромном, просторном музейном вестибюле.
Она видит впереди широкую, изогнутую двойной дугой мраморную лестницу и внезапно осознает, что находится в Эрмитаже, перед парадной Иорданской лестницей. Только в этом Эрмитаже ее сна нет ни души, и вестибюль, и лестница совершенно безлюдны.
И тут этот сон обрывается и без перерыва начинается другой.
На этот раз Вера пробирается через глухой, темный ночной лес.
